– Я съехал с дороги и нашел возвышенное место возле нее, – стал рассказывать он. – Вскоре я заметил их – а если не их, то по крайней мере их лошадей. Они были привязаны у какого-то амбара, находящегося неподалеку от дороги и скрытого от проезжающих по ней людей сосновой рощицей. Мне стало интересно, а потому я слез с коня, спустился вниз по склону и подкрался к амбару с его тыльной стороны. Через открытое окно я насчитал дюжину людей, собравшихся вокруг костра. Некоторые из них, по-видимому, нашли время сходить на охоту, и на самодельном вертеле над углями поджаривалась туша лани. Возле стены лежала большая куча дров, и там же валялись одеяла и другие пожитки. Все было похоже на то, что они там чего-то ждут вот уже несколько дней, если не дольше. Но при этом они совсем не были похожи на паломников. Разумеется, всем путешественникам приходится иметь при себе оружие для самообороны, но эти мужчины носили свои мечи так, что у меня возникло подозрение, что они больше привыкли сражаться, чем молиться.
– А Джардин? – спросила Ленья.
– Я увидел для себя вполне достаточно, – сказал он. – Мне, конечно же, не хотелось привлекать к себе внимание, и я уже собирался пойти прочь, когда один из них заговорил. Он был шотландцем.
– Сэр Роберт? – снова спросила Ленья.
– Нет. Но кем бы он ни был, он произнес имя своего господина. Он сказал: «Сколько еще времени мы можем ждать их, сэр Роберт? Разве мы здесь неуязвимы?»
Ленья резко выпрямилась в седле.
– И что тот ответил?
– Для меня стало примечательным не то,
– Так что же он сказал? – В голосе Леньи звучало нетерпение.
– Он сказал: «Я не чувствую себя уязвимым, и у меня нет времени на тех, кто чувствует себя таковым. Где бы я ни находился и на какой бы земле я ни стоял, до тех пор, пока я стою на этой земле, она является землей Джардина».
Ленья, осознав серьезность ситуации, замерла. Ее лошадь, похоже, почувствовала напряженность всадницы и тоже стала абсолютно неподвижной, как будто ее высекли из мрамора.
– Я вспомнил его голос, – сказал Джон Грант. – Прошло уже немало лет, но… но я узнал, кто это такой.
Ленья молчала.
– А ты ведь, получается, ехала по направлению к нему, когда мы… когда мы встретились, – сказал он.
Он почувствовал, как охвативший его страх улетучивается и к нему возвращается свойственное ему самообладание.
– Так кто же гонится за нами по этой дороге, Ленья? Кто связал тебе руки? Кто охотится за тобой?
Какое-то время Ленья ничего не отвечала, и Джон Грант совершенно явственно, почти физически ощутил напряженность ее мыслей. Она настолько сконцентрировалась, что эта концентрация стала исходить от нее волнами.
– Я не знаю имени человека, который меня схватил, – наконец сказала она. – Но у него был при себе большой лук.
Джон Грант вздохнул.
– Шотландец? – уточнил он.
Он и сам знал ответ на этот вопрос, но почему-то почувствовал необходимость его задать.
Ленья кивнула.
– Они все шотландцы, – сказала она. – Такое впечатление, что твои соотечественники здесь повсюду. Я начинаю думать, что они устроили какое-то нашествие.
Женщина нахмурилась, потому что эта шутка показалась неудачной даже ей самой.
– Этого лучника зовут Ангус Армстронг, – сообщил Джон Грант.
– Ты знаешь его? – спросила она.
– Я знаю его уже много лет, – сказал он. – Этот человек убивает людей, которых я люблю.
Ленью отнюдь не ранили слова парня. Да и как они могли ее ранить? Однако упоминание о любви и собственное ощущение того, что она лишена этой любви, затронули где-то в глубине души что-то такое, о чем она уже позабыла. Она тут же одернула себя, не позволяя поддаться чувствам и эмоциям, – в такой-то момент!
– Мне очень хотелось бы снова увидеть Ангуса Армстронга, – сказал Джон Грант.
Ленья внимательно посмотрела на него, и он невольно поежился: этот пронзительный взгляд вызвал у него дрожь – казалось, кончиками своих пальцев она слегка прикоснулась к его внутренностям. Юноша едва сдержался, чтобы не отпрянуть в сторону.
– А мне очень хотелось бы возобновить свое знакомство с сэром Робертом Джардином, – сказала она. – Просто ради памяти о былых временах.
