Повелитель теней полностью

– Мой отец был Жаком д’Арк, – после паузы сказала она, возвращаясь к своему рассказу. – Я была юной, когда мы покинули наш дом, и это правда, когда я говорю тебе, что я никогда не знала о нем столько, сколько мне хотелось бы знать. Я помню, что люди в деревне называли его сержантом и что он занимался в том числе и тем, что учил их оборонять наши дома, если возникнет такая необходимость. Для меня все это было очень давно, к тому же в течение многих лет я стремилась к тому, чтобы забыть, а не помнить свое прошлое. Лишь позже я узнала, что мой отец и в самом деле когда-то был воином, и очень даже неплохим – храбрым и верным. Еще до того, как я стала сражаться с англичанами, мой отец тоже сражался с ними, причем вместе с шотландцами. Мне даже кажется, что у моей родни такая судьба – сражаться плечом к плечу с твоими соотечественниками. Я знаю, что он участвовал в обороне Мелёна – окруженного крепостной стеной города на одном из островов на реке Сена. Там, конечно же, имелся французский гарнизон, но было также много шотландцев, выступивших не только против английского короля Генриха, но и против своего собственного – так называемого короля Якова из рода Стюартов. Этот Яков был не более чем марионеткой в руках Генриха и слушался его, как преданная собака. Шотландскими воинами командовал шотландский аристократ, которого звали Олбани. Они почитали связи, которые объединяли твой народ с моим, гораздо дольше, чем может прожить на белом свете любой soi-disant[23] король. Английский король Генрих, как и многие другие подобные ему люди, полагал, что Франция принадлежит ему, и он пересек пролив Ла-Манш со своими ордами, чтобы попытаться это доказать. Двадцать тысяч англичан осадили Мелён. Французских и шотландских воинов насчитывалось в этом городе менее одной тысячи, но они сумели продержаться в течение полугода, сражаясь и на стенах, и в туннелях, которые английские саперы прорыли под ними. Когда все закончилось – ну, то есть когда защитники уже не могли больше сражаться, а жители города были вынуждены питаться крысами, пожиравшими валяющихся на улицах мертвецов, – Генрих приказал посадить коменданта гарнизона в железную клетку и держать его в ней всю оставшуюся жизнь. Что касается твоих соотечественников, то большинство из них были схвачены и повешены на городских стенах в назидание всем остальным. Лишь немногим из них удалось выжить и вернуться к себе домой. Мой отец никогда не забывал их. Он всегда называл их своими друзьями после этих событий. Вот почему, решив, что мои… мои воинские способности следует проверить и развить, он повез меня к своим товарищам на твою родину. Кем я стала тогда… и что я представляю собой сейчас – это результат постижения мною не французского боевого искусства, а боевого искусства твоих земляков-шотландцев. Меня обучали те же шотландцы, которые когда-то сражались рядом с моим отцом. И когда я отправилась домой, чтобы выступить против английских захватчиков, многие из шотландцев поехали со мной и стали моими телохранителями. Для моего отца было очень важно, чтобы во время этой миссии меня сопровождали и охраняли именно такие люди. Они же находились рядом со мной и в тот момент, когда я поклялась нашему принцу, что добьюсь его восхождения на трон.

– Но зачем было возлагать такую тяжкую ношу на плечи девушки? – спросил Джон Грант. – Даже если ты умела хорошо сражаться – а в этом у меня нет никаких сомнений, – как ты, девушка, могла повлиять на ход той войны?

Она выдержала взгляд юноши, в котором читалось недоумение. Пристально глядя в его карие глаза с золотистыми крапинками, она вдруг почувствовала себя какой-то глупой – именно такое чувство возникало у нее всегда, когда она пыталась объяснить что-то такое, чего сама не могла толком понять.

– Мой отец привез меня в Шотландию, чтобы я попрактиковалась там в своем… моем искусстве, – сказала она. – Это является очевидным.

– А дальше?.. – спросил он. – Я знаю, что тебе нужно рассказать мне что-то еще.

– Но он также хотел… или, лучше сказать, нуждался в соответствующих заверениях и подтверждениях со стороны тех людей, которым он привык доверять больше, чем кому-либо другому.

– Подтверждениях чего?

Джон Грант вдруг почувствовал «толчок» – не со стороны какого-то человека, которого он пока еще не видел, а со стороны Леньи. Он отпрянул от нее, и ее глаза широко раскрылись, когда она заметила, что он дернулся в сторону, как будто на него напал какой-то невидимый враг. Она протянула к нему руку, но он жестом показал, что не следует беспокоиться.

– Ничего страшного, – сказал он. – Я думаю, нам, пожалуй, следовало бы поискать себе какой-нибудь еды. Мне нужно отдохнуть и чего-нибудь поесть – только и всего.

Поерзав в седле, Джон Грант глубоко вздохнул, стараясь собраться с мыслями.

– Итак, что твой отец хотел выяснить? В каких подтверждениях он нуждался? – снова спросил юноша.

– Что я не была сумасшедшей, – ответила она.

Он ничего не сказал, а просто поднял брови.