Чиновник достал из-под мышки тонкую деревянную дощечку и быстренько сделал какую-то запись на прикрепленном к этой дощечке листе пергамента. Мехмеду стало интересно, что же чиновник там написал, но не стал его об этом спрашивать.
– И выставьте этого славного капитана на всеобщее обозрение, – добавил он.
Он поднялся со своего табурета и вышел через дверь. За ним последовали его стражники.
В течение следующего часа все венецианцы были убиты – все, кроме мальчика, чья юность и внешность понравились султану. Это был сын Риццо. Свои светлые волосы он унаследовал от матери. Его разместили в гареме. Риццо посадили на кол, а всех остальных моряков быстренько прикончили мечами. Но прежде чем им отрубили головы, они стали свидетелями расправы над их капитаном, устроенной у всех на виду во внутреннем дворе перед башней. Двое крепко сложенных мужчин заставили Риццо наклониться вперед, связали ему руки за спиной и широко расставили его ноги с помощью деревянной доски, привязанной концами к лодыжкам капитана. Третий мужчина – не такой крепыш, как те двое, но обладающий специальными навыками – засунул в анальное отверстие Риццо заостренный кончик деревянного кола толщиной в его руку. Затем он взял тяжелый деревянный молоток и стал загонять его, как колышек шатра, вглубь брюшной полости венецианца. Риццо был все еще жив и мычал, как брошенный теленок, когда кол подняли в вертикальное положение, и его нижний конец воткнули в заранее подготовленное отверстие между двумя блоками плитняка в крепостной стене. Издалека он мог показаться детской игрушкой, у которой руки и ноги дергаются вверх и вниз, если тянуть за веревочку.
Султан не остался смотреть на казнь, он отправился в свою столицу Эдирне, находящуюся в трех днях конной езды на запад от Константинополя. Оставляя за своей спиной «Боаз Кесен» и видя краем глаза, как его свита суетится слева и справа от него на дороге, он улыбнулся, вспомнив о том, как летел огромный каменный шар, ставший роковым для венецианцев и их корабля. Он уже лично видел склад таких каменных ядер, похожих на шарики для какой-то азартной игры, предназначенной для гиганта. Хотя каждое из ядер по своему диаметру и массивности равнялось самому большому дикому кабану, бомбарда[25] швыряла их через пролив, как какую-нибудь гальку. Ладонь султана машинально сжалась в кулак, когда он подумал о той мощи, которой он теперь обладает. Как от таких ядер разлетаются в щепки деревянные корпуса кораблей, так от них разлетятся на куски и древние каменные стены города, которые оказались неприступными для его предшественников – его отца Мурада, прадеда Баязида и всех остальных.
К концу третьего дня поездки Мехмед и его свита прибыли в Эдирне. Солнце, похожее на медную монету, уже катилось вниз по небосклону, когда он увидел горящие адским огнем печи Орбана. Даже не думая отправляться сразу же во дворец, султан поспешил к толпе людей, непрерывно работающих над тем, чтобы добавлять все новые и новые образцы к его постоянно растущей коллекции огромных бомбард, которые получили название «покорители городов».
Один из бригадиров заметил приближающегося в окружении свиты Мехмеда и громко сообщил об этом суетившимся рядом литейщикам, чернорабочим и другим бригадирам. Все они, тут же прекратив работу, повернулись в сторону султана, опустились на колени и склонили головы. Неподалеку от них стояли два длинных низеньких дивана, на которых сидели и наблюдали за ходом работ доверенные лица султана. Они тоже встали, услышав о приближении Мехмеда, но он помахал рукой в знак того, что его появление здесь не должно отвлекать никого от выполняемой сейчас работы.
«Продолжайте! Продолжайте!» – крикнул он, подъехав к литейной яме, вырытой в специально подготовленном месте неподалеку от городских стен. Когда султан спрыгнул со спины Хайед, все тут же поднялись на ноги, а он поспешно направился к долговязой фигуре Орбана, главного литейщика. Уступая султану в крепости телосложения, Орбан был на целую голову выше Мехмеда, и ему, чтобы поклон был похож на поклон, пришлось наклониться довольно низко.
Мехмеда же сейчас интересовали не знаки почтения со стороны этого человека, а результаты, достигнутые им в работе.
– Ну и как? – спросил султан, глядя широко раскрытыми глазами в сторону литейной ямы.
– Вы решили прибыть сюда очень даже вовремя, Ваше Величество, – сказал Орбан, выпрямляясь и увлекая за собой султана в короткую прогулку вокруг литейной ямы.
Эта яма уже сама по себе была колоссальным творением: ее глубина равнялась совокупному росту пяти высоких мужчин, а ширина – четырех. В ее центре, на уровне поверхности земли, виднелась круглая часть огромного цилиндра, изготовленного из глины, которая была смешана с травой и клочками холста, для того чтобы получалась крепкая литейная форма. Форма эта вообще-то состояла из двух частей, и одна из них находилась внутри другой – как меч в ножнах.
