Да, я решила не рубить с плеча. И не подчиняться беспрекословно требованиям Шадара. Сначала я хотела узнать причину его требований. Сама решить — буду ли я успевать учиться в Академии, работать и постигать те знания, которыми он хочет меня научить. Я более не была той Ланой, что просто согласно бы кивнула и пошла делать, как сказано.
Целительница была, как и всегда, в своем кабинете. Сладко спала за столом, подложив руки под голову.
Мягко её разбудив, я объяснила вкратце всю ситуацию, сказав, что у меня с завтрашнего дня могут прибавиться занятия, и я не буду успевать готовить снадобья. Пообещав, что сегодня сделаю всё, что смогу, выдержала её тяжелый взгляд исподлобья.
— И что же это за занятия? — уточнила Мегами спустя томительно долгую паузу.
— Мне сказали, что меня будут обучать обращаться с моим даром.
— Тебе сказали? — она сначала хмыкнула, а потом помрачнела ещё сильнее, о чем-то задумавшись. — И кто это тебе сказал?
— Эм-м… — назвать имя Шадара я не могла, поэтому пожала неопределенно плечами, — наш… новый садовник.
— Садовник?!
Понять её удивление было бы можно: какой-то садовник будет обучать лекаря его искусству. Вот только женщина вместо удивления вся сжалась, будто от сильного испуга.
— Да, — я кивнула.
— Тогда… Тогда… Ты… можешь быть свободна, Лана. Спасибо тебе за помощь. И… учись. Учись прилежно, — вмиг вся сонливость полностью слетела с неё. Впервые за всё время, что я её знаю. И целительница схватила крепко меня за ладони. — Только он сможет тебя научить. Всему. Он знает…
— Что? Что знает? — боясь спугнуть её откровенность со мной, спросила шёпотом.
— Всё, Лана. Всё…
Резко замолчав, она заозиралась по сторонам. Затем, отпустив мои руки, подскочила, достала из ящика мешочек с монетами. И, не считая, отдала его мне.
— Это тебе за работу. Ты молодец, — затараторила Мегами, не желая даже слушать меня, что это много. — И не надо ничего доделывать. Ты иди, отдыхай… И, прошу, делай всё, как он говорит.
— О ком вы? — я сделала вид, что не понимаю, о ком она. В надежде хоть что-то наконец узнать.
— О… садовнике, — она вновь огляделась по сторонам, словно боялась, что нас подслушивают. Хотя никого сейчас в лечебнице не было: до конца занятий Ганса Шварца со своими подопечными, которые приковыляют сюда или их приведут, было ещё полчаса. И, проигнорировав мой вопрос, пригладила кудряшки: — А мне пора…
— Куда?
— Мне надо поговорить. С Тоннэном… Да. С ним…
И она умчалась с невероятной скоростью. Даже не услышав, как я сказала, что ректор, возможно, сейчас как раз с тем самым садовником.
Уже не обращая внимания на все странности, недовольная только тем, что я опять ничего не узнала, только больше запуталась, я всё-таки доделала все запланированные дела. И только после этого пошла в общежитие.
По пути туда я вспомнила, когда желудок недовольно заворчал, что я сегодня пропустила обед. Но возвращаться в главное здание не было желания, да и у нас всегда благодаря Максин было что-то дома, чтобы утолить голод и прокормить пару голодных адепток. И всех их подружек, даже худенькую Роузи, в которую вмещалась пара огромных тарелок еды, и что, казалось, всегда была голодная. Если бы я так питалась — мне бы пришлось давно из двух платьев сшивать одно. И куда у нее только всё это девалось? Наверное, вся энергия шла в её чрезвычайно зычный голос…
Отворив дверь, я встретилась нос к носу с Максин, которая куда-то собиралась идти. Скорее всего, на встречу с очередным своим поклонником. На это явно намекало красивое платье персикового оттенка и легкий макияж… И ведь умудряется, бегая по всем этим свиданиям, быть лучшей на своем курсе, той, кого всем ставят в пример.
— Привет, — поздоровалась я, встав в проходе, глядя, как она, разглядывая отражение в зеркале в своей комнате, проводит нежно-розовой помадой по губам ещё разок, добавляя цвета.
— О, Лана! — эльфийка помахала рукой, не оборачиваясь. — Как дела? Как в лечебнице? Много сегодня Ганс Шварц вам работы добавил?
— Слушай, — я прислонилась плечом к дверному косяку, — хочешь узнать правду о Хаш’шатх?
Девушка замерла. Отложила помаду в сторону и медленно повернулась ко мне. Взгляд её был остр, сосредоточен. Сейчас она совсем не походила на ту хохотушку, которую изображала. Передо мной был кто-то чрезвычайно умный. Умеющий скрывать своё истинное я. И очень опасный.
— Что ты узнала? — от волнения, которое она не смогла сдержать, её голос немного охрип.
— Я расскажу всё, что узнала. Если ты мне скажешь правду, кто ты такая на самом деле, Максин.
И, как я и думала, она, поджав губы и опустив взгляд, сказала:
— Прости, Лана. Я не могу.
На это я небрежно пожала плечами и пошла в свою комнату:
— Дело твоё. Но, знай, я умею хранить тайны. И твою я бы ото всех сберегла…
