— Тот, кого потом назвали Повелителем Теней, — мужчина криво усмехнулся. — Тот, кто пришел из-за грани. И кого все умоляли взойти на трон, чтобы королевство Хаш’шатх отныне жило в мире и процветании. Вместе с Тенями. Теми, кто благодаря Повелителю встали позади каждого хашшита. Став его тенью, защитником и другом… Наверное, некогда и правда можно было назвать всех хашшитов самыми прекрасными созданиями на свете. Они забыли о горе. О грусти. Улыбки не сходили с их лиц. Ведь с ними всегда были их самые верные друзья. Пусть и молчаливые. Но Тень была всегда рядом, всегда утешала. Всегда была на стороне хашшита. И этот период, благоденствия, длился несколько столетий. Радости и процветания. Где не было место распрям и недовольствам… Но…
Мужчина опять замолчал и, вздохнув, соткал ещё одну картину.
На этот раз я увидела мужчину на троне. Лица его не было видно, однако по его позе было понятно, что он о чем-то сильно грустит…
— Но всегда всему хорошему приходит конец. Наверное, такова людская природа — всё и всегда портить. Искать выгоду только для себя. Желать власти. Денег. Быть полноправным правителем. Быть самым-самым. Забывая о других. О их нуждах, даже игнорируя, и наживаясь на горе. Не стали исключением и хашшиты. Им было мало счастья. Они хотели больше. Ещё больше… А цветок адэлияр к тому моменту уже полностью исчез. Зато появились те, кого назвали адэниярами. Люди с редким даром, похожим на дар цветка. Они могли позвать ушедших. И уже их ласковые голоса, а не нежный запах, манил ушедших… И разразилась война… За право обладания живыми созданиями. Желание подчинить их, сделать своими рабами. И сколько бы Повелитель не призывал всех к благоразумию, ничто не могло образумить глупцов…
Прошлая картинка не рассеялась, а резко преобразовалась в новую. Жестокое побоище. Брат на брата. Тень на Тень… Ужасное и кровавое зрелище…
— Повелителю ничего не оставалось, кроме как пойти против тех, кто присягал ему на верность и обещал никогда не использовать Теней против друг друга. И он отнял тот дар, которым одарил всех. Он забрал Теней, что не желали никому смерти. Но не могли отказать своим живым братьям. А всех адэнияров он отправил за полог. Туда, где о их уникальности никто не знал. Где они могли жить в мире, и из них никто бы не желал сделать личных рабов…
Кровавая картина сменилась чёрной. Всё было затянуто Тьмой. Густой. Жуткой и давящей. И лицами испуганных хашшитов. Что пытались сбежать, убежать подальше от Тьмы. От Теней, что кружили вокруг. И более не были им лучшими друзьями и соратниками.
— Все лишились своих Теней. Более не было у них защитников, молчаливых слушателей, что были всегда рядом. Утешали их и помогали… Тени ушли. Не желая больше быть с недостойными. Ушёл и Повелитель. Доверие которого предали, нарушив все данные ему обещания. И спустя столько столетий теперь все считают именно Повелителя истинным злом, который отнял у них всё. Теней — его злыми приспешниками, что истребляли невинных. Вот так легко и просто, таир эна Ланабэль, можно переписать всю историю и представить чёрное белым, а белое окрасить в чёрное.
Все цвета на картине резко перемешались, превратившись в кашу из разных оттенков, а затем вновь возник адэлияр — чудесный цветок. Но кровавые капли начали стекать по его бархатным лепесткам… И вот уже голубой превратился в чёрный. А золотистые солнечные искры стали цвета крови…
— Вот такая истинная история Хаш’шатх. Ту, что некоторые ещё помнят и хотят возвращения былого. Теней, что были им друзьями. Ту, что многие хотят утаить, ради своей выгоды… И все они будут скрывать от всех свои истинные помыслы. Кто-то в надежде, ожидая возвращения Повелителя, желая встать на его сторону. Кто-то в страхе и предвкушении, готовясь встретить его и уничтожить, чтобы завладеть тем, что, как они считают, он у них несправедливо отнял. Теней. Чтобы снова превратить их в свою армию…
Чёрными искрами медленно рассыпалась сотворённая Шадаром роза, и внезапный порыв ветра разнес их по беседке.
Мы просидели в тишине, думая каждый о своём, довольно долго. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем мужчина поднялся. И Тени, видимо, повинуясь его мысленному указу, растворились в воздухе, как и искры до этого. И мы остались с ним наедине.
— Ты так и не ответил, кто же ты такой.
Я тоже поднялась. Но подойти к Шадару ближе не решилась. Не потому, что поверила его словам, что я не люблю его. Прежде чем мне начать действовать, я должна убедиться, что у него нет возлюбленной или жены. Как бы не были сильны мои чувства, я не желала портить другой женщине жизнь. Однако до сих пор я не знаю о Шадаре вообще ничего. Причина заключалась в другом — я ощущала, что так надо.
— Разве? — обернувшись, он вдруг одарил меня шутливой улыбкой.
