Оршанин тут же пошёл следом. Я видела, как Тонни передал ему футляр с сюрикенами, метательный нож, а потом отстегнул от пояса ножны с мечом. Отдав это всё Кириллу, он положил ему на плечи руки и склонился к самому лицу. Можно было не сомневаться, что он предостерегает его от излишней доверчивости и просит беречь нас с Антоном, как зеницу ока. Кирилл итак всё это знал, но серьёзно кивнул. Они пожали друг другу руки, и Кирилл вернулся ко мне.
Появление у него на поясе меча не ускользнуло от внимания Алонсо.
— Уверяю, вам ничто не угрожает! — воскликнул он. — Мы довезём вас в целости и сохранности.
— Бережёного бог бережёт, — ответил Оршанин.
Простившись с нашими друзьями, мы последовали в лес вслед за Алонсо, ведшим коня в поводу. В глубине леса на поляне нас поджидал небольшой отряд рыцарей, одетых в разномастные, но в целом похожие костюмы и доспехи. Алонсо тут же крикнул им что-то, указав на меня, и они тут же почтительно склонили свои немытые и нечесаные головы, приложив правые кулаки к сердцу. А я почему-то подумала, что так и можно отличить наших от не наших, по вымытой и расчесанной шевелюре. Нам подвели коней, таких же красивых, как остальные, с удобными сёдлами. Я немного тревожно смотрела на Вербицкого, но он легко запрыгнул в седло и привычно приподнялся в стременах. И тут я вспомнила, что его друг Булатов — призёр чемпионата России по историческому фехтованию, в том числе в классе рыцарских турниров, так что наверняка брал с собой Антона покататься верхом. Впрочем, оценив его ловкую посадку, я решила, что для него это никак не случайное увлечение.
Кирилл же, как и следовало ожидать, устроился в седле вполне комфортно. Ему-то с его бурной юностью наверно и вовсе всё равно было на ком ехать, хоть на страусе. Он на всяких зверушках покатался.
Я вскочила на коня, и он радостно затанцевал, видимо оценив лёгкую ношу.
— По лесу поедем не спеша, — обратился ко мне Алонсо. — За это время я введу вас в курс здешних дел. Что знаю, конечно. Потом выедем на дорогу и поскачем быстрее. К полудню надо добраться до города. По земным меркам это часов пятнадцать в седле, но по дороге мы остановимся в какой-нибудь харчевне. Ни разносолов, ни удобств обещать не могу, но накормят и примут точно.
Развернув коня, он двинулся вперёд, приглашая меня ехать рядом. Я заметила, что в этом отряде он был главным, и другие рыцари, хоть и посматривали на него без особой приязни, всё же беспрекословно подчинялись его приказам. Наверно появившись год назад при дворе у альдора, он многих оттеснил, чтоб занять более высокое положение, что, конечно, не нравилось его сослуживцам. Что ж, похоже, здесь у него получилось то, что не получалось в космофлоте.
— Итак, это алкорская колония, — заговорила я, поскольку Алонсо молчал, внимательно вглядываясь в гущу деревьев.
— Ага, — кивнул он, — только не спрашивайте меня, откуда она здесь взялась. Я не знаю. И никто не знает. Геродота у них не было, и об истории, как научной дисциплине, они не имеют ни малейшего представления. О географии, кстати, тоже. Рассказывают друг другу сказки и довольны. Например, они считают, что их мир стоит на рогах огромного оленя, и когда случаются землетрясения, это значит, что олень недоволен и мотает головой. Если пойти на край света, обязательно свалишься в бездну, поэтому никто и не ходит. Или не возвращается оттуда. Скорее всего, ближе к краю континента в воздухе появляется аммиак, так что там погибает всё живое. А что до географии, — он обернулся и крикнул что-то назад. Тут же три рыцаря отделились от кавалькады и разъехались в разные стороны. — География тут дело весьма расплывчатое, — Алонсо придержал коня. — Придётся подождать, пока они найдут дуб с расщепленной вершиной. Первое время это просто сводит с ума, но потом привыкаешь. Карты здесь носят условный характер, к ним обязательно прилагаются таблицы с перечнем плавающих ориентиров, двигаясь по которым, можно добраться до цели.
Издалека слева прозвучал сигнал рога, и Алонсо развернул коня в ту сторону. Я последовала его примеру.
— Так весь путь, — продолжил он. — Хорошо, если едешь в составе отряда, ориентиры можно находить быстро, но если в одиночку, то это дело долгое. Впрочем, тут особо спешить некуда. Привыкнуть к этому размеренному ритму бытия после нашей сумасшедшей гонки — самое сложное. Но когда привыкаешь, начинаешь ощущать вкус жизни.
— Вы стали философом, — заметила я, покосившись назад.
Ехавший следом Оршанин чуть заметно усмехнулся.
