В стремлении превзойти Фарока, он запустил свою сирену на полную мощь. Я смотрела в совершенно ошалевшие от этого эффекта лица гостей и свиты. Альдор, глядя на Антона, медленно стягивал с пальца свой изумруд. А тот, гордый произведённым эффектом, склонился в поклоне. Публика потихоньку начала приходить в себя. Альдор кивнул тому парню в алом, и тот, поднявшись, вопросительно взглянул на Антона и ткнул пальцем ему в грудь. Тот, поняв, что его спрашивают об имени, назвался. И тут же алый громко объявил, что победителем поединка певцов признан рыцарь Антон с «Пилигрима», за что альдор лично вручает ему золотой перстень с изумрудом.
Антон сбежал со сцены и поднялся по ступеням к альдору, где опустился на одно колено и склонил голову. Видимо, вспомнил фильмы о рыцарях, которые смотрел в детстве. Альдор вручил ему перстень и выжидающе посмотрел. Антон смутился, а потом что-то сообразил и заявил, что петь для великого альдора для него большая честь и радость. После чего ещё раз поклонился. Альдор ещё чего-то ждал, но потом как-то скуксился и недовольным жестом позволил ему уйти. Такая перемена немного смутила Вербицкого, и он вернулся к нам. Кирилл тут же нагнулся к нему, чтоб посмотреть перстень, и они сидели, как два мальчишки, которые рассматривают подарок-сюрприз от Деда Мороза, полученный за прочитанный на сцене стишок.
Повернувшись, я увидела, что альдор встал и удалился через заднюю дверь, за ним утекла его свита, а потом вдруг заметила змеиную усмешку Алонсо, с которой тот смотрел на Антона.
— В чём дело? — спросила я.
Но он тут же придал лицу совершенно невинное выражение.
— Я рад за Антона. Даже не знал, что он такой талант. Ему бы в театре выступать.
— Или в цирке, — проворчала я.
После этого мы пошли на пир, который проходил в другом также специально предназначенном для этого зале, где стояли длинные столы. Нас посадили довольно далеко от того места, где сидел альдор с приближёнными. Судя по всему, у него не было никакого желания со мной говорить, и это меня совершенно не огорчило. Алонсо, кстати, вскоре исчез, и я увидела, что он сидит ближе к альдору в компании своих рыцарей. Это было лучшим доказательством того, что мы впали в немилость.
Посидев какое-то время и дождавшись, пока первые гости в полном смысле откланиваются, я тоже встала и, поклонившись куда-то в сторону стола альдора, отправилась в свою башню. Со мной шли Антон и Кирилл.
Когда мы вошли, в нашу комнату, я не удержалась и, резко развернувшись, налетела на Антона.
— Что, спрашивается, ты делаешь? — воскликнула я. — Кто просил тебя высовываться, да ещё демонстрировать свой голос в полную силу? Тебе прямо не терпелось привлечь к нам внимание? Ты понимаешь, что здесь другой мир, и нам, хотя бы на первых порах нужно соблюдать осторожность?
— Да что я сделал-то? — воскликнул Антон. — Просто спел.
— Просто спел? — переспросила я.
— Дарья Ивановна, — начал объяснять он. — Да, я использовал свой голос, но мы сразу были не в равных условиях. Я же должен был петь без аккомпанемента, а это влечёт определённые трудности. Понимаете? Не так легко подобрать подходящее произведение для исполнения а капелла.
— Ну, «Песня невольниц» Бородина для этого прекрасно подходит, — пожал плечами Кирилл. — Её всегда поют на фестивале Ивана Купала. Только Дарья Ивановна права, Антон. Ты нас подставил. Альдор недоволен, говорить с нами не стал, на пиру нас задвинули к мелким купцам и простым рыцарям.
— А что я не так сделал? — растерялся Антон.
— Не знаю, но что-то сделал, — пожал плечами Кирилл и принялся снимать с себя верхнюю часть костюма.
Вербицкий озадаченно посмотрел на Оршанина, а потом перевёл взгляд на меня. Я хмуро взглянула на него и пошла к своему креслу возле окна. На улице уже начало смеркаться, и небо заливалось яркой синевой. Продолжать отчитывать Антона за его тщеславие и беспечность я не стала. Я вообще не из тех людей, кто может долго ругаться. Высказав свои претензии, я ожидаю, что их примут к сведению, а, следовательно, вопрос исчерпан. В любом случае у меня было о чём подумать, и я, развернув кресло к камину, который снова был заботливо растоплен, села, глядя в огонь.
Антон нерешительно потоптался, потом с чрезвычайно пристыженным и огорчённым видом последовал примеру Оршанина, снял с себя ремень с оружием, тогу и кольчугу. Задумчиво посмотрев на Кирилла, который растянулся на кровати, заложив руки за голову, он взял другое кресло и сел. Я решила, что сейчас для него самое подходящее время обдумать своё глупое поведение, и снова посмотрела на огонь.
Краем глаза я увидела, как приоткрылась дверь, и в зал проскользнул Фарок. Кирилл приподнялся, с любопытством наблюдая за ним. Эльф это видел, но его целью был Антон. Учитывая, что в его руках не было оружия, мы с Кириллом решили не вмешиваться и посмотреть, что будет дальше. Юноша не казался нам опасным, скорее, он был склонен к шуткам. Оставалось надеяться, что они не столь жестоки, как у его соплеменника Сёрмона. Фарок был в таких же мягких сапогах, как и тот, потому двигался так же тихо.
