— Ты просто не можешь смириться с тем, что дорога домой для нас закрыта, и не хочешь рисковать людьми, чтоб попытаться что-то изменить, так? Ты считаешь, что всё это произошло из-за того, что ты уговорил Дашу посадить «Пилигрим» на планету, и тем самым подверг опасности весь экипаж. Так вот, я тебе напомню, мой дорогой Рауль, что решение о посадке звездолёта на поверхность планеты принимает командир и при этом несёт за это единоличную ответственность. Решение о посадке полностью соответствовало уставу и всем флотским правилам и положениям. И тебе сейчас следует принять как данность то, что оба звездолёта мертвы, а наши экипажи находятся в этом странном мире. Мы можем либо научиться жить здесь и играть по новым правилам, либо жизнь просто будет проходить мимо. Не вступив в игру, выиграть невозможно. Ты можешь сидеть здесь до скончания века, но ты не дождёшься, что эти экраны, наконец, заработают. И очень скоро экипаж, начнёт беситься от безделья. В лучшем случае они просто побегут тайком, в худшем — устроят бунт.
— Не сгущай краски, — проворчал Хок.
— Рауль, у нас служат молодые здоровые мужчины, которых готовили к работе в экстремальных условиях. Многие из них побывали в таких переделках, что испугать их чем-то не так просто. И сидеть без дела скоро станет для них невыносимо. Тебя уважают, но очень скоро они начнут сомневаться в твоей правоте, а потом и в твоём праве командовать ими, потому что суть службы — это живой исправный звездолёт и необходимость выполнения заданий. Сейчас всё это теряет смысл. Тебе всё труднее будет убеждать их в необходимости находиться здесь в бездействии, потому что мысль о том, что нужно что-то делать, всё равно что, скоро станет навязчивой. Кстати, у тебя самого нет такой мысли?
Хок взглянул на него и вдруг нахмурился:
— Ты пытаешься меня искушать? Это всё твои дьявольские проделки, да? Ты опять играешь на грани фола в свои игры?
Джулиан вздохнул и поднялся.
— Скажу честно, Рауль, нет ничего, чего я хотел бы сейчас больше, чем вернуться домой к моим детям, — признался он. — Но я вижу всё происходящее со стороны, и знаю, что если ничего не делать, ничего не изменится. Если хочешь, сиди здесь, только не удивляйся, когда экипаж начнёт выходить из-под твоего контроля. Зов, который терзает тебя, слышат и они. А я, как всегда, склонен поддаться искушению. Просто я хочу дать тебе совет. Сейчас ты можешь сам отпустить их, поставив перед ними определённые условия и задачи, например, собраться через какое-то время в определённом месте и привести с собой тех, кого они смогут найти и уговорить. Это даст шанс сохранить экипаж. В противном случае они, как и экипаж Азарова, очень скоро будут искать себе место в этом мире. И тогда собрать их, когда это будет действительно нужно, уже не удастся.
— А если они не придут в это место? — мрачно спросил Хок.
— Кто-то всё равно придёт и скажет, где находятся остальные.
— Значит, ты думаешь, мне их не удержать?
— Половину экипажа — точно.
— А Дарья бы удержала?
Джулиан задумался.
— Я думаю, что она просто не стала бы здесь сидеть и держать экипаж. Она бы оставила здесь часть людей для охраны звездолёта, а с остальными ушла на поиски ответов. Она постаралась бы сохранить экипаж в новых условиях, как боевое соединение.
— А почему я не могу это сделать? — нахмурился Хок.
— Потому что на баркентине ты — старпом. А вне её ты — одиночка. Просто подумай о том, что я говорил. Я тебя торопить не стану, но помни, что время идёт.
— Прошло только два дня.
— Очень длинные два дня, и кое-кто уже сорвался с твоего крючка.
— Ты о себе? — усмехнулся Хок. — Хотел бы я знать, как выглядит тот червяк, который бы заставил тебя заглотить этот самый крючок. Ты меня убедил. Я подумаю, как всё лучше сделать, а пока, коль скоро ты всё равно мотаешься туда-сюда, будь любезен, собери как можно больше информации об этом мире. Я не хочу отпускать туда людей вслепую. К тому же, если они будут знать, что док улетел на разведку, они не станут торопиться с бунтом на корабле.
— Мудро, — усмехнулся Джулиан. — Я полетаю, поброжу по тавернам, поболтаю с аборигенами. Посмотрю, что носят, как говорят, чем живут, и расскажу вам. А вы пока подумайте, как начеканить побольше монет по тем образцам, что я соберу. Здесь ваши карты Галактбанка явно не в ходу.
Развернувшись, он вышел из отсека. Киса, проводив его взглядом, поспешно запрыгнул обратно на колени хозяину, улёгся на спину и удовлетворённо промурлыкал:
— Киса поедет с папой. Киса будет защищать папу.
Не знаю, сколько мне удалось поспать, но разбудил меня грохот, который словно катапультой вышвырнул меня из сна. Я вскочила и схватилась за лежащий на стуле меч. Кирилл тоже успел вооружиться и настороженно смотрел на дверь, в которую колотили латной рукавицей.
— Кто там? — крикнул он.
— Кабрера! — раздалось из-за двери.
