— Пара сотен Младших Богов на ее счету точно будет, — задумчиво произнес клинок.
Вероятно отсюда и энергия в Перстне для перемещения между мирами.
Впрочем, сейчас это не особо важно, хоть и вызывает вопросы — это ж какие энергии из свое души я вытащил наружу, что Перстень расплавился?
— Скажи-ка, железяка, — обратился я к мечу. — Раз Лео смогла восстановить мою душу хоть немного, то ты-то уж точно сумеешь залатать трещины в оболочке и восстановить изрядно потрепанное тело?
— Смогу, если есть кусок плоти, — недовольно ответил клинок. — Но потрачу слишком много энергии из своих запасов. Я — смертоносный артефакт, а не целительский.
— Но можешь исцелить. Тогда в чем разница?
— В том, что я лишь ускоряю регенерацию клеток, тратя на это огромную прорву своей энергии! Целительство устроено иначе.
Ну да.
Когда я попытался исцелить трещины души Олегуса, то отрубился и едва не сдох.
А Лео, пусть и выматывалась, но все же в кому не впадала.
— Значит ты можешь исцелить и меня, и…
— Чем ты сможешь мне отплатить, человек, если убиваешь в лучшем случае пару эльфов даже не в день, а раз в неделю-другую? Мне ждать, пока ты поседеешь и умрешь от старости? Потому как Богов ты убивать точно не можешь. И не сможешь с такими талантами.
— Тогда предлагаю договориться, бездушная и смертоносная железяка, — улыбнулся я. — Ты помогаешь мне восстановиться, стать сильнее. А я с твоей помощью и благодаря своим спутникам, буду становиться сильнее и убивать врагов как можно чаще.
— Не вижу тут особой выгоды для себя, — заявил клинок. — Потратить множество энергии сейчас, чтобы иметь перспективу получить ее после…
— А мне вот интересно, — продолжал я. — Поглощая энергию душ, ты получаешь их воспоминания, эмоции, переживания?
Молчание.
Очень красноречивое.
— Это ведь и есть твой дар и проклятье, не так ли? — уточнил я. — Меня всегда интересовало, а что же происходит с заимствованной магией и душами, которые ты пожираешь. Ведь они имеют разные оттенки. Но все равно превращаются в Магию Теней, которую ты запираешь в себя. И мы оба знаем, что наша магия — неразумна. Это обезличенная энергия…
— К чему ты клонишь? — нетерпеливо поинтересовался клинок?
— Ты ведь работаешь как буфер, не так ли? — поинтересовался я. — Впитываешь в себя части чужих душ, очищаешь их, смешиваешь в едином котле и превращаешь в Магию Теней.
— Кто-нибудь тебе вообще рассказывал чем наша магия отличается от остальных?
— Думаю, у нас с тобой время будет поболтать обо всем этом, — заверил я. — Притом лично. Бездушная ты моя. И смертоносная. Железяка…
Молчание…
Очень-очень долгое…
Очень-очень многозначительное…
— К чему ты клонишь, человек? — интонации выдают нетерпение и затаенную надежду.
Ну вот ты и попался…
Попалась…
Попалось…
— Скажи мне, если я не прав, но не так давно мы прикончили одну тварь, очень похожую на то, что ты из себя представляешь? — поинтересовался я.
Прошла секунда.
Другая.
— Ты же в курсе, что молчание — знак согласия?
— Чего ты добиваешься? — спросил клинок.
— Хочу предложить тебе прогуляться. Подышать воздухом, посмотреть на небо, пообщаться с кем-нибудь, кроме меня любимого. Души у тебя нет, но сознание-то есть. Значит…
— Даже если соглашусь — это не будет означать, что я не буду требовать от тебя больше душ!
— Не проблема, — согласился я. — Представь себе, есть у меня предположение, что в будущем нас ждет много весьма и весьма кровавых встреч с недругами. Быть может, что, договорившись, мы сможем побыстрее наполнить твою бездонную глотку.
— Смертный, я уже видела часть твоих воспоминаний! — предупреждение прозвучало зловеще. — Если это то, о чем я думаю…
— А ты не думай, — усмехнулся я. — Просто почини меня, почини моего оборотня и дело сделано. Я помогу тебе. Все довольны. Думаю, после тысячелетий прозябания охота размять косточки, не так ли?
— Тебя точно Геката обучала, а не Асмодей? — подозрительно поинтересовался клинок. — Слишком уж искусительные речи ты ведешь…
— Еще скажи, что откажешься, — хмыкнул я.
— Нет, — ответ был обличен в подозрительно едкую формулировку. — Но, раз уж условия тобой высказаны, то, давай-ка обговорим еще кое-что, человек… Кое-что, что будет для меня подстраховкой.
М-м-м…
Кажется не я один хитросделанный такой.
— Вещай, железяка, — все равно особо вариантов не имелось. — Подумаем над тем, как можно удовлетворить твою ненасытную утробу…
Грозное рычание твари было мне ответом.
Лаурель с тревогой смотрела на безучастное тело Глеба, безвольно полулежащее на остатках их фургона.
Олегус расположил раненного Практика так, чтобы он находился на деревянном дне и опирался на боковой кусок поврежденной повозки.
Оставлять его в грязи, с открытыми кровоточащими ранами — верный путь к тому, чтобы обречь его на смерть от заражения.
Этого очень не хотелось.
Как и не хотелось того, чтобы мужчина навсегда остался ослепленным на оба глаза калекой.
Олегус, пусть и разыскал травы, которыми сумка Лео была просто набита, Лаурель, имея в своем активе лишь знания о полевой медицине, растерялась, увидев такое обилие всевозможных трав и растений.
