На лице Плактика появилось такое выражение…
Даже огоньки зеленого света, бьющие из глазниц, словно выражали недоумение и ошарашенность произнесенным.
— Я же говорил, что слишком молод для этого? — неуверенно спросил безглазый человек.
— Зато мне уже не тридцать, — весело произнесла Лаурель. — После того как ты обесчестил меня, заставил быть твоей рабыней, поспособствовал тому, что я отвернулась от своей богини, а я поила тебя с ложечки и перевязывала твои раны, меньшее что ты можешь сделать — жениться на мне!
— Так, — в голосе Практика послышалось что-то недоброе. — Женщина. Отсутствие у меня глаз…
— Трех пальцев, — подсказала Лаурель.
— Трех пальцев, — терпеливо добавил в перечисление Глеб.
Девушка решила помочь ему составить полную картину состояния его организма.
— Куска правого бока…
— Немножко тушки пропало — не порок.
— Куча ран по всему телу…
— Немного подлатать и как новенький буду.
— Ягодиц нет…
— Значит сзади ко мне подкрадываться бессмысленно.
— В общем меня такой мужчина полностью устраивает, — произнесла лучница, наблюдая за мимикой Практика.
— Вот лучше бы мне яйца оторвало, чтобы…
Девушка бесцеремонно принялась действовать, понимая, что ей просто заговаривают зубы.
Глоть.
Глоть.
Глоть.
— Вот и молодец, — произнесла Лаурель, отнимая пустую чашу ото рта Глеба и разжимая ему нос.
Благодарственно кивнула Олегусу, который практически сразу схватил руки Практика и не позволил ему нарушить процедуру лечения.
— Я вас точно в боевую нежить обращу, — часто дыша произнес Практик. — Мне как будто раскаленный металл в глотку залили. Кто это сделал?
— Я, — призналась Лаурель.
— Кто меня держал за руки?! Тьфу, на вкус еще хуже, чем та бурда, что в прошлый раз выпил!
— Не знаю о чем ты, — Лаурель кивнула головой Олегусу, чтобы тот по быстрому убрался в сторону.
Как ни странно, но оборотень сумел это сделать без малейшего хруста веточки, присоединившись к Паладину, который храбро сделал ноги сразу же, как только она решила влить лекарство.
— Боже, у меня все тело жжет…
— Не веди себя как тряпка! — с укоризной произнесла Лаурель. — Мне нравятся сильные, брутальные мужчины, знающие чего они хотят, а не размазня, которая ноет от того, что ему дали невкусное лекарство.
— Это отрава какая-то, — пожаловался Практик. — Тем более, что тебе лучше меня добить. Жениться я точно не буду…
Девушка вздохнула, погладив безглазого человека, чье лицо больше напоминало обтянутый серой кожей череп, ладонью по щеке.
— Знаю я, — доверительно произнесла она. — Мне и так хорошо. Но ты так забавно реагируешь…
— Так чего ты издеваешься над инвалидом? — спросил Практик. — Сама же говорила, что нравятся сильные и брутальные…
— Ничего не могу с собой поделать, — развела руками Лаурель. — Вот такой беспомощный ты во мне кажешься более простым, досягаемым. Вот излечишься, и мы опять в какой-нибудь поход пойдем…
— Мы это-то еще не закончили, — пробурчал Глеб. — Кстати об излечении… позови-ка мне этого предателя лохматого.
— Он сделал все верно! — вступилась за оборотня Лаурель. — Нельзя было тебе позволить дергаться. Лекарств и так почти нет.
— Позови. Мне. Олегуса! — по словам продиктовал ей свой приказ Глеб, недвусмысленно воткнув «Пожиратель Душ» ножнами в грязь.
С твердым намерением подняться на ноги.
Девушка, посмотрев на безглазое «чудовище», украдкой улыбнулась.
— Ты знаешь, что слаб еще? — спросила она.
— Женщина! — с укором произнес Глеб. — Не хочешь помогать — хотя бы не мешай. Мне нужен мой оборотень. А мой голос сейчас на что-то большее, чем громкий шепот не способен.
— Тебе нужен покой! Зелье гномов было разбавлено, значит и сработает оно не сразу, не с максимальной скоростью…
— Лаврушка, — Глеб уже поднялся на ноги, пошатываясь и держась только за счет меча-опоры, и самой эльфийки. — Будь покорной девочкой — не перечь мне. Пока я не наложил на тебя опять рабское заклинание и не заставил мне по утрам готовить завтрак из пяти блюд, не рассказывая что мне нравится. А если придется не по вкусу одно блюдо — будешь готовить еще три на замену.
— Ты слишком жесток и мелочен, — прониклась этой пикировкой девушка, поцеловав его в щеку. — Ты же знаешь, что я ничего хорошего приготовить не смогу, да?
Это она прошептала ему в ухо.
— Знаю, — ответил он таким же шепотом. — Поэтому, не беси меня. Я после смерти нетерпелив стал. И очень-очень горяч.
— Поправишься — проверю, — хмыкнула девушка, подозвав выковыривающего из грязи и пепла какие-то железки Олегуса.
Ха, вроде бы в самом деле нашел доспехи.
С гербом.
Почти целые.
— Господин, — с несвойственной ему осторожностью обратился к выглядящему словно оживший труп Практику оборотень.
— Да, Олегус?
Пальцы молодого мужчины впивались в предплечье, но иначе как-то не получалось удержать полуживого мужчину на ногах.
Особенно, когда он второй рукой пытался примериться «Пожирателем Душ» в остатки охладевшей тушки.
— Вы в самом деле решились это сделать?
— А по мне похоже, что я в раздумьях? — светящиеся зеленым глазницы посмотрели на оборотня с явным неодобрением.
— Нет, — признал оборотень.
— Ну вот и ответ.
— Думаете сработает?
