Балиан перекатился на ноги и выплюнул комок крови. Разбитая губа и распухшая челюсть не остановили его, и он с трудом встал. Ещё три рывка. Шилхара уворачивался и отражал каждую атаку пинками, оплеухами и ударами кулаком — но не ножом, — и Балиана зашатало. Окровавленный и покрытый синяками он смотрел на Шилхару единственным ещё не заплывшим глазом.
— Я тебя хорошенько порежу, колдун. — Его слова звучали невнятнее, чем у пьяницы.
Шилхара закатил глаза к небу, словно взывая к богам.
— Ты всё время только разглагольствуешь, милая мордашка.
Балиан снова бросился на мага, и Мартиса выкрикнула очередное предупреждение. Шилхара с мрачным лицом, явно устав от издевательств над своим противником, сбил того с ног. Балиан упал на спину в грязь. Прежде чем он успел вздохнуть, Шилхара выхватила нож из его руки и прижал коленями плечи. Бывший любовник Мартисы захныкал, когда маг оседлал его. Вооружившись обоими ножами, Шилхара прижал своё оружие к яремной вене, а отобранный клинок — к щеке.
— Толпа почти угадала, парень. Ты бросил вызов Повелителю воронов, но сражался с ублюдком портовой шлюхи. Я бился в грязи, когда ты ещё ходил с лентами вожжей матери.
Мартиса затаила дыхание, когда он сильнее прижал нож к шее. Над лезвием вздулась полоска крови. Несмотря на то, что Мартиса ненавидела Балиана, она не желала видеть его смерть. Не по такой причине и не от руки мужчины, который представлял наибольшую угрозу её сердцу.
— Пожалуйста, господин. Не делайте этого.
Её голос, тихий и умоляющий, разнёсся над шумом толпы. Шилхара встретил её взгляд, чёрные глаза бесстрастны. Нож вошёл глубже. Балиан застонал от ужаса. Резкий запах мочи внезапно наполнил воздух. Шилхара продолжил пристально смотреть на неё.
— Пожалуйста, — повторила она. — Он того не стоит.
Тень человечности вернулась в его глаза. Он моргнул и сосредоточил своё внимание на поверженном сопернике.
— Обоссался, что ли? Теперь тебе ведом запах настоящего страха. — Он повернул кинжала Балиана так, чтобы острие указало вниз, и на щеке павшего появилась впадина. — Эти раны и порезы заживут в мгновение ока, и ты снова станешь воплощением девичьей фантазии.
Его улыбка померкла.
Что бы Балиан ни увидел в глазах Шилхары, оно заставило его извиваться и корчиться, несмотря на угрозу смерти. Он заскулил, когда Шилхара сильнее вжал нож в шею.
— Оставлю-ка я сувенир. Чтобы внутреннее уродство не было замаскировано внешней красотой.
Мартиса вскрикнула одновременно с Балианом:
— Нет!
Не обращая на неё внимания, он обратился к павшему сопернику:
— Одно движение, и я перережу тебе глотку. Умри красивым или живи честно. Что выбираешь?
Толпа зашипела и застонала, когда Шилхара медленно вырезал полумесяц на правой щеке Балиана. Избитый, униженный и израненный Балиан лишился чувств.
Закончив, Повелитель воронов встал и бросил нож так, чтобы тот воткнулся в землю рядом с головой соперника. Жалость и раскаяние не смягчили его голоса.
— Не волнуйся, мальчик, — произнёс он. — Никто не заметит, если будешь трахаться в темноте.
Нейт нуждался в дожде. Роща пеклась в сухом зное заходящего солнца, деревья сбрасывали листву, словно слои одеяний, требуя больше воды. Если погода в ближайшее время не переменится и не принесёт долгожданной прохлады, урожай на следующий год пострадает, а возможно, полностью погибнет.
Шилхара стоял у входа на балкон и курил из шланга стоящего у ног хукка. Привычка успокаивала, удерживала от того, чтобы в отчаянии пинать мебель ногами или швырять об стену хрупкие предметы. Надо воздать хвалу, что колодец не пересох. Шилхара не смыкал глаз ночь напролёт, размышляя, есть ли способ приказать невидимым потокам под землёй разлиться и достичь корней измученных деревьев.
Если бы только пошёл дождь.
Если бы только Скверна погасил свою звезду и убрался восвояси.
Если бы только явился Конклав и забрал свою шпионку до того, как она пошатнёт его самообладание и заставит совершить единственную роковую ошибку, обрекающую на смерть.
Сейчас эта девица в библиотеке, строчит заметки, ожидая, когда он спустится к ней, чтобы они смогли вместе поразмыслить над тем, что сотворила толпа давно почивших королей, дабы изничтожить давно сгинувшего бога, и как это может помочь ему и преосвященству расправиться со Скверной.
Он выпустил струю дыма в воздух, манипулируя ею кончиком пальца, пока та не стала напоминать спиральную эмблему Конклава. Водоворот жизни к центру вечности, символ милости безжалостных, алчных каноников, забывших истинное назначение данного им дара. Символ рассыпался на мелкие клочки, растерзанный непрерывными летними ветрами.
Шилхара не верил, что Конклав преуспеет в своём стремлении убить Скверну. Судя по описанию из хрупкого пергамента, Бирдисан и его собратья-короли были людьми высокого положения и знатности. За исключением светила, лидера Конклава, Шилхара не мог припомнить ни одного священника, который смог бы исполнить роль Бирдисана и его товарищей: ни одного, обладающего силой и навыками сразиться с богом и одержать победу.
