Мартиса постоянно его удивляла. Ничем не примечательная на первый взгляд, она являла собой этюд в контрастах. Шарахалась от собственной тени, но в одиночку противостояла пожирателю душ, дабы спасти своего учителя. Он бросился к ней на помощь, когда Мартиса закричала так громко, что от её воплей могла обрушиться крыша, только чтобы стать свидетелем того, как её дар отшвыривает Скверну на другой конец комнаты. Шилхара больше не считал её от природы покорной. Спокойная, да, она умело скрывала эмоции, когда хотела. Но опущенный взгляд не значил, что Мартиса признавала его превосходство, а скорее скрывал тот факт, что она иногда мечтала выбить ему зубы.
И она служила в Нейте. Даже зная его репутацию и то обстоятельство, что она останется наедине с двумя мужчинами в изолированном поместье без надежды на спасение, если они решат причинить ей вред, Мартиса явилась к нему в личине фальшивой ученицы. Должно быть, Камбрия пообещал ей золотые горы за такие риски. Первым делом Шилхара заподозрил алчность, но недели, проведённые в её обществе, доказали ошибочность его суждений. Мартиса заинтересована быть глазами и ушами епископа, но сманили её не деньги.
Это его радовало. Женщина, не обеспокоенная его бедностью и непосильным трудом по поддержанию их существования, прекрасно вписалась бы в быт Нейта. Эта мысль растаяла, точно снег. Он с отвращением отшвырнул хукка.
Один поцелуй, достаточно крепкий, чтобы испепелить его разум до последнего уголка и воспламенить кровь, заставил его мечтать о невозможном и даже нежеланном будущем. С Гарном и Каелем в Нейте больше нет свободного места. Случайные гурии, выкупленные на одну ночь, достаточное женское общество.
Глаза закрылись. Он сказал себе, что остаточные эффекты её дара — пронзающие душу и плоть — вызвали это объятие. Но Шилхара не верил в собственную ложь. Он поцеловал её, потому что желал и восхищался ею. Жаждал большего, чем просто её эфирной сущности, задерживавшейся на его языке, когда её дар исчез. Он поцеловал её импульсивно, прельстившись соблазнительным изгибом губ и лёгким ощущением женского тела в своих руках. Он ожидал, что Мартиса не выдержит натиска. Нежность не в его характере, а он так отчаянно хотел попробовать её на вкус. Но она не отпрянула от грубых объятий, а ответила со страстью, равной его собственной. Только тихий внутренний голос удержал Шилхару от того, чтобы подвести её к кровати, спустить штаны и овладеть Мартисой.
«Шпионка! Камбрия хочет заманить тебя в ловушку».
Шилхара потушил угли в хукка. Он всегда прислушивался к этому голосу, спасавшему его бесчисленное количество раз. Кроткая девушка, которая ничего не упускает и запоминает каждую деталь, вполне может уличить его в ереси, что гарантированно приведёт к суду Конклава, особенно если Мартиса станет не просто ученицей, а любовницей. До сих пор Шилхаре везло, что его столкновения со Скверной разворачивались лишь в спальне — комнате, куда Мартиса ещё не ступала. Он заметил скрытое подозрение в глазах, когда она спросила, считает ли он, что Аватар возродился. Если она когда-нибудь станет свидетельницей его одержимости Скверной, он будет обречён. И ради собственной защиты её придётся убить. Шилхара содрогнулся от такой перспективы.
Солнце все ещё заливало запад красно-оранжевыми полосами, но коридоры Нейта уже погрузились во тьму. Шилхара прошёл сквозь их тени, направляясь в библиотеку.
Вырисовываясь силуэтом в свете свечей, Мартиса склонилась над страницей с записями, яростно царапая пером.
Когда он вошёл, она подняла глаза и робко улыбнулась.
Она протянула ему пачку пергамента.
— Я нашла больше о ритуале, о том, что питало его силу. Холм, на который заманили Амонсу, был священной землёй, очагом древней магии, сохранившейся за пределами Пустоши.
Шилхара подтащил табурет и сел. Его ноздри дрогнули. Цветок апельсина и мята. Гарн снова «позаимствовал» его запасы и подарил Мартисе духи. Губы Шилхары изогнулись. Его слуга просто сама любезность.
Он взял листок и просмотрел написанное.
— Феррин Тор — одно из таких мест. Местные пастухи клянутся, что овцы, которые едят растущую на холме траву, приносят самых здоровых ягнят с прекраснейшей шерстью. Есть что-то новое о Бирдисане?
— Всего крупица, но я не могу вникнуть в смысл. — Она протянула ещё два листа из стопки. — Каждый раз, когда Бирдисана описывают как призывающего силу против Амонсы, рядом с его именем стоит вот этот символ. Ни у кого из других королей-магов нет такого знака — или подобного, если уж на то пошло. Ближе к концу, когда Бирдисан умирает, символ больше не появляется.
Шилхара прочитал переведённый текст и нахмурился. Как и имя, символ — сцепленная пара кубиков, разделённых линиями напополам, — выглядел знакомо.
— Я где-то его видел. На стене храма или в качестве жреческой татуировки. Ты не узнаешь?
Она покачала головой.
