— Пускай жалуются, но пусть помнят: главное, чтобы все были в безопасности. Если они хотят улучшений — пусть подождут, пока все стабилизируется. Мы не можем угодить каждому.
Помощник кивнул, но был видно, что он чувствовал необходимость что-то делать.
— Конечно, господин, — сказал он с явным облегчением.
Костя, оглядев лагерь, ощущал, что всё идёт в нужном направлении. Он не был уверен, что в следующий раз не возникнут новые проблемы, но на данный момент всё было под его контролем.
Ещё вот лекари спорят о способах лечения холеры. Каждый предлагает свои методы лечения.
— Это уж пусть они выработают общую методику лечения. Я им полностью доверяю.
Косте, по сути, было всё, равно как и чем будут лечить, главное, чтобы не кровопускание, как это у них принято. Остальное всё пригодится. Ведь самое главное он сделал своим даром воспользовавшись и добавив нужный антибиотик в воду, люди уже через неделю практически все выздоровеют. С первым завтраком начнётся их лечение.
Лия сидела у окна, её руки невольно гладили округлившийся живот, словно стараясь успокоить не только ребёнка, но и себя. За окном ночь была тёмной и неприветливой, редкие фонари отбрасывали длинные тени, которые, казалось, шептали ей о тревожных мыслях. Элиэзер впервые не ночевал дома, и это заставляло её сердце сжиматься от беспокойства.
Ханна, которая уже несколько часов находилась рядом, терпеливо наблюдала за Лией. В руках у неё была кружка с тёплым отваром, который она сварила специально для неё.
— Лия, ты должна выпить это, — сказала Ханна мягко, приближаясь и ставя кружку на стол перед Лией. — Это поможет успокоиться. Ты не можешь позволить себе так нервничать, особенно сейчас.
Лия молча покачала головой, не отрывая взгляда от окна.
— Как я могу успокоиться? — её голос дрожал. — Элиэзер... он никогда так долго не задерживался. Что, если что-то случилось?
Ханна, присев рядом, взяла Лию за руку. Её голос был твёрдым, но в нём звучала забота.
— Ты знаешь его. Он сильный и всегда действует обдуманно. Если он не вернулся, значит, это из-за работы. Ты же понимаешь, сколько всего он взял на себя.
Лия перевела взгляд на Ханну. Её глаза были полны слёз.
— Но эта работа... Она забирает у нас всё. Иногда мне кажется, что я уже не вижу человека, а только обязанности. Я боюсь, что он может потеряться в этом... или я потеряю его.
Ханна тихо вздохнула и обняла Лию, позволяя той опереться на её плечо.
— Ты не потеряешь его. Элиэзер любит тебя. Он делает всё это не только ради людей, но и ради вас — тебя и ребёнка.
Лия закрыла глаза, чувствуя, как тепло Ханны немного успокаивает её дрожь. Но вскоре она снова заговорила, не в силах сдерживать свои тревоги.
— А если с ним что-то случилось? — её голос стал шёпотом. — Там, за этими стенами, так опасно. Он ведь не сверхчеловек, Ханна.
— Он не сверхчеловек, — согласилась Ханна, глядя в окно. — Но он делает всё возможное, чтобы защитить вас. И он вернётся. Ты должна верить в это.
Лия снова взглянула на Ханну, её глаза блестели в свете лампы.
— Ты всегда такая уверенная... Как тебе это удаётся?
Ханна улыбнулась, её улыбка была одновременно нежной и немного печальной.
— Я не уверенная. Просто кто-то должен поддерживать тебя. Мы обе волнуемся за него, но ты носишь его ребёнка, Лия. Ты — его сила. Если ты позволишь страху взять верх, что останется?
Лия кивнула, чувствуя, как слова подруги проникают глубоко в её сердце. Она вытерла слёзы и взяла кружку с отваром, которую Ханна ей подала.
— Спасибо, Ханна. Ты права. Я не могу позволить себе сломаться.
Ханна слегка сжала её плечо.
— Именно так. Мы дождёмся его вместе, Лия. Мы справимся.
Они снова устроились рядом, молчаливо наблюдая за окнами. Ханна время от времени поглаживала Лию по спине, тихо напевая старую колыбельную, которую они обе знали. Лия, слушая её, почувствовала, как беспокойство постепенно уступает место усталости, а снаружи ночь, казалось, становилась немного менее враждебной.
Прошло некоторое время, может пол часа, как
Лия вздрогнула, услышав громкий лай собаки. Её сердце снова заколотилось быстрее, едва она начала успокаиваться. Она быстро посмотрела на Ханну, которая уже встала и направилась к окну, чтобы понять, что происходит.
— Кто-то у ворот, — пробормотала Ханна, напряжённо вглядываясь в темноту. — И кажется, кричит.
Служивый, дежуривший у калитки, поспешил её открыть. На пороге стоял сосед, мужчина средних лет с растрёпанными волосами и в домашней одежде. Его лицо было красным, а голос сорван от волнения.
— Лия! — громко позвал он, чуть ли не перекрикивая лай собаки. — Лия, выйди! Это срочно!
Лия, встревоженная громкими возгласами, с трудом поднялась со своего места и направилась к выходу. Ханна тут же бросилась к ней, поддерживая её под руку.
— Что случилось? — Лия едва сдерживала тревогу, пытаясь сохранить спокойствие. — Почему вы так кричите?
Мужчина шагнул ближе, его лицо выражало смесь страха и гнева.