— Я хочу, чтобы ты защитил своё место, — резко ответил Тивериус. — Если ты не сделаешь этого, вскоре весь город будет принадлежать ему.
— Это опасно. Люди взбунтуются, если узнают.
— А кто сказал, что это нужно делать открыто? — Тивериус ухмыльнулся. — У нас достаточно людей, которые могут сделать это тихо. Он всего лишь человек, пусть даже и со странными дарами.
Градоначальник молчал, снова поворачиваясь к окну. Его лицо окаменело. Он понимал, что перед ним стоит нелёгкий выбор: рискнуть и устранить угрозу или наблюдать, как власть ускользает из его рук.
Ханум внимательно слушал Тивериуса, но его мысли были далеко. Образ его дочери, радостно играющей в саду, вставал перед глазами, словно напоминая ему о том, что её жизнь была спасена благодаря Элиэзэру. Как он мог отнять жизнь у человека, который вернул её ему?
Однако Тивериус продолжал:
— Ты должен понять, Ханум, этот человек стал центром внимания. Если мы не начнем действовать сейчас, последствия будут необратимыми.
Градоначальник, нахмурив брови, сделал шаг к столу и опёрся на него, словно собираясь набраться сил.
— Тивериус, я не желаю смерти главного лекаря, — произнёс он медленно. — Этот человек спас мою дочь. Без него её бы уже не было среди живых.
— Я понимаю твои чувства, но вспомни: что для тебя важнее —жизнь в нищите, в лучшем случае или твоя власть? — Тивериус сделал паузу, затем добавил: — Если не хочешь убивать его, то что предлагаешь? Сидеть сложа руки, пока он становится центром притяжения для всех?
Ханум долго молчал, а затем тихо сказал:
— Если убрать его физически — это вызовет подозрения. Горожане уже боготворят его. Начнётся хаос.
— Согласен, — кивнул Тивериус. — Поэтому нужно действовать осторожно. Мы можем создать ситуацию, в которой его смерть покажется случайной. Например, несчастный случай. Отравление, падение, болезнь… Он человек, как и все. Всё можно подстроить.
Ханум нахмурился ещё больше. Ему было противно даже думать об этом, но он понимал, что Тивериус не отступит.
— Болезнь? — переспросил он, медленно поднимая глаза на Тивериуса.
— Почему нет? — тот пожал плечами. — Никто не усомнится, если он заболеет и скончается. Считают ли его святым или нет, он всё равно смертен.
— А если он исцелит себя? — пробормотал Ханум.
Тивериус усмехнулся:
— Даже если он сможет это сделать, у нас есть другие варианты. Мы можем подстроить нападение. Лекарь, какой бы он ни был могущественный, не устоит перед кинжалом в тёмном переулке.
— Это всё слишком рискованно, — резко ответил Ханум.
— Рискованно? — Тивериус шагнул ближе, его голос стал жёстче. — Знаешь, что по-настоящему рискованно? Оставить его в живых и дать ему время укрепить свою власть.
Ханум задумался. Он чувствовал, как внутри борются долг перед дочерью, которую спас Элиэзер, и инстинкт самосохранения. Его власть висела на волоске, но пойти на убийство… это была черта, которую он не хотел переступать.
— Дай мне время, — наконец произнёс он, отходя к окну. — Я должен подумать.
— Хорошо, — холодно ответил Тивериус. — Но долго думать не советую. Время играет против нас.
Он поклонился, не дожидаясь ответа, и покинул кабинет. Ханум остался стоять у окна, глядя на экипаж, который исчезал за воротами. Внутри него росло тяжёлое чувство: что бы он ни решил, последствия будут разрушительными.
Всё же Ханум решил прежде, чем предпринимать какие-либо меры, поговорить с Элиэзером. Ведь возможно удастся с ним договориться. Например, что тот уедет из его города. Это было бы куда лучше смерти.
Ханум сидел в экипаже, его лицо отражало тяжёлые раздумья. Он осторожно выглянул в окно, когда экипаж замедлил ход. Толпа людей, словно муравейник, облепила дом главного лекаря. Они сидели у костров, переговаривались и просто ждали.
— Что это за безумие? — пробормотал Ханум, нахмурившись.
— Ваше превосходительство, — обратился к нему кучер, обернувшись через плечо, — люди тут уже несколько дней. Они говорят, что главный лекарь скоро должен явиться.
— Так много? — удивился Ханум, прищурившись, пытаясь разглядеть толпу. — Никогда не думал, что люди могут вот так поклоняться простому врачу.
Кучер пожал плечами, но ничего не сказал. Экипаж остановился, и Ханум, поправив мантию, вышел наружу.
Толпа разошлась, освободив ему путь. Некоторые переговаривались шёпотом, с удивлением глядя на градоначальника. Другие, казалось, не замечали его, их взгляды были прикованы к дому.
Поднявшись к двери, Ханум постучал. Дверь открыла Ханна. Её лицо было усталым, но она встретила гостя с уважением.
— Ваше превосходительство, — она слегка поклонилась. — Чем могу помочь?
— Я пришёл навестить главного лекаря. Хочу поговорить с ним лично.
Ханна кивнула, отступая в сторону.
— Проходите. Сейчас позову хозяина.
Ханум вошёл в дом, его взгляд скользнул по убранству. Всё было просто, но опрятно. Однако в воздухе чувствовалась какая-то гнетущая тишина.
— Хозяин сейчас спустится, — добавила Ханна, исчезая в одной из комнат.
Ханум сел в кресло и задумчиво посмотрел на окно. Вскоре он услышал тихие шаги, и, обернувшись, замер.