Его мысли прервал стук в дверь. Это снова был Григорий.
– Ещё новости? – спросил Стефан раздражённо.
– Нет, господин инспектор, всё идёт по плану. Я просто хотел уточнить, нужны ли вам дополнительные люди для наблюдения?
Стефан на миг задумался и кивнул.
– Да. Возьми пару человек и усиливайте наблюдение. Я должен знать каждую деталь.
– Понял, – коротко ответил Григорий и снова исчез.
Стефан тяжело вздохнул.
Дождавшись, пока шаги Григория затихнут в коридоре, и только тогда позволил себе подняться из кресла. Его взгляд скользнул по массивному шкафу в углу кабинета, который на первый взгляд казался обычной частью обстановки. Стефан подошёл к нему, достал из кармана ключ и вставил в едва заметное отверстие. С тихим щелчком замок поддался, открывая доступ к скрытой двери.
Он вошёл в узкую, тускло освещённую комнату, которую знал только он один. Это было его убежище, место, где хранилось всё, что он считал ценным: мешочки с монетами, документы, небольшие украшения и даже редкие книги.
Затем осторожно прикрыл дверь за собой, оглянувшись, словно ожидая, что кто-то может следить за ним. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием. Здесь, в этой тайной обители, он хранил всё, что имело для него значение — всё, что могло хоть как-то сохранить его достоинство, если внешний мир разрушится.
Комната была небольшая, со стенами, обшитыми темным деревом, и запахом пыли и старых бумаг. Полки вдоль стен ломились от сундуков, документов и мелких безделушек, которые он накопил за годы своей деятельности. В центре комнаты стоял массивный стол, идеально отполированный, на котором не лежало ничего, кроме его ценностей.
Стефан медленно подошел к столу, сел и вытащил из ящика ларец, крепко запертый на замок. Его руки слегка дрожали, пока он открывал его. "Не сейчас, только не сейчас," – мысленно повторял он, словно молитву.
Когда крышка ларца поднялась, он на мгновение почувствовал облегчение. Золото, серебро, драгоценные камни — всё ещё было на месте. Казалось, они излучали слабый блеск, обещая безопасность и контроль.
Он начал пересчитывать.
– Один… два… три… десять… двадцать, – шептал он, сдвигая монеты в ровные стопки.
Процесс обычно успокаивал его. Каждая монета была как шаг на пути к восстановлению уверенности. Но сегодня что-то было не так. Ему казалось, что каждая монета, перекатываясь по столу, звучала громче, чем обычно, словно выкрикивала: "Ты виноват!"
Стефан остановился, закрыв глаза и глубоко вдохнув. В памяти всплыли образы: Марины, его жены, которая каждое утро провожала его на работу с теплотой в глазах. Мириам, их младшей дочери, всегда бегущей навстречу с сияющей улыбкой, и его сына, который недавно впервые похвастался, что может решить сложный пример быстрее, чем отец.
– Ради них… ради них я это сделал, – прошептал он, едва слышно, но уверенно.
Его рука снова потянулась к монетам. Он пересчитал их ещё раз, затем ещё. Но итог был неизменен: не хватает пятнадцати золотых.
"Пятнадцать золотых…" Эта цифра пульсировала в голове, как назойливый звон. Стефан опёрся локтями на стол, уткнувшись лицом в ладони.
– Это всё для них, – пробормотал он, – для их спокойствия, для их будущего.
Но теперь эти монеты, которые он когда-то считал своим спасением, были лишь напоминанием о пропасти, в которую он может упасть.
"Ревизия… Они найдут недостачу. Начнут задавать вопросы. Меня посадят. А что будет с моей семьёй? Что будет с Мириам, с её улыбкой, с её мечтами? Что будет с Мариной? Она ведь верит в меня…"
Он поднял голову, резко вдохнув, и его взгляд упал на одну из стопок золота.
– Ханум, – произнёс он, сжав челюсти.
В памяти всплыли те давние дни, когда он, ещё совсем молодой, разносил корреспонденцию в верхней части города. Тогда он случайно стал свидетелем того, как градоначальник вёл себя с молодой девушкой. Если бы этот эпизод стал достоянием общественности, карьера Ханума закончилась бы ещё до того, как началась.
"Он мне обязан. Он знает это так же, как и я," – подумал Стефан, стиснув зубы.
Он снова закрыл ларец, спрятал его на полку и оглядел комнату. В этой маленькой крепости он всегда находил покой. Но сегодня даже стены этой комнаты не могли заглушить нарастающий шум тревоги в его голове.
Стефан встал, решительно поправил одежду и вышел, оставляя за собой свою тайну.
Ханна и Лия с самого утра были погружены в работу. Дом наполнился привычным ритмом, где каждая занималась своим делом. Ханна хлопотала на кухне, расставляя по полкам свежие продукты, которые принесли местные крестьяне. Её руки двигались быстро и умело, а губы что-то тихо шептали – то ли молитву, то ли рецепт нового блюда.
Лия, сидя за большим деревянным столом в кабинете, сосредоточенно вела учёт. Перед ней лежали несколько списков, часть из которых касалась больных, а часть – пожертвований, что принесли простолюдины. Её рука быстро двигалась по бумаге, записывая всё до мельчайших деталей. Периодически она поднимала голову, чтобы свериться с записями из другой книги, а затем снова углублялась в работу.