Сина подошла к арочному входу. Чтобы войти, великанскому королю пришлось повернуться боком. Внутри он с изумлением огляделся. Осмотрел очаг — странную человеческую голову. Провел пальцем по стыку камней над входом. Осмотрел высокий сводчатый потолок и поднялся по изгибающейся лестнице до завала. Сина ждала у очага. Когда Ур Логга вернулся, его руки и колени стали черными от пыли, а шерсть на голове покрывала паутина.
— Странное место, правда? — спросила Сина.
Голос великана был хриплым от волнения.
— Госпожа Сина, вы поистине обладаете великим Даром. Вы отыскали Святилище Китры!
Лягушка не отходила от Ньяла. Когда она увидела его, бледного и неподвижного, несказанное отчаяние охватило ее. Казалось, колдунья победила бесповоротно, и для Меллорит не осталось в этом мире ни крупицы надежды. Лягушка хотела только одного: уйти к своим сестрам, дружно квакающим на берегу, и погрузиться в забвение. Но колдунья и тут победила. Зеленые сестры плавали, пели и прыгали и были счастливы в своем первозданном лягушачьем состоянии, но лягушка, которая когда-то была девочкой по имени Меллорит, хоть и плавала, и пела, и прыгала, как они, помнила свою совсем иную жизнь и оплакивала ее.
Она не отходила от Ньяла. Когда ее выгнали из шатра, она прокралась к задней стенке. Усевшись там по-лягушачьи как можно ближе к шатру, так, что полотно задевало огрубевшую кожу, она слушала разговор колдуньи с демонами, чувствовала запах тошнотворного варева. Хотя она не видела Ньяла, находиться так близко к нему доставляло ей щемящую радость. Великаны — огромные и страшные — суетились вокруг костра, готовя обед. Лягушка прислушивалась к дыханию Ньяла и сама не заметила, как задремала.
Она дремала, и ей снилось, что она снова стала девочкой. Тут-то и нашел ее демон. Она услышала, как демон зовет: «Госпожа! Госпожа!» — и очнулась ото сна как раз в тот миг, когда он увидел ее, сидящую на корточках возле палатки.
— Бедняжка, — сказал маленький демон. — Так вот ты где! Пойдем-ка! Чш-ш. Иди к костру, покушай.
Она упрыгала прежде, чем он успел до нее дотронуться. После обеда она снова вернулась на свой пост, а позже украла немного яблок из припасов великанов: хоть она и была лягушкой, ей надоело питаться мухами и водяными жуками. Но тут вернулась колдунья.
Крики Слипфита заставили и Сину, и Ур Логга бегом побежать вниз по тропе к стоянке.
— Эй, госпожа, госпожа! — кричал Слипфит, прыгая и размахивая руками, чтобы привлечь внимание девушки.
— Что? Ньял? — запыхавшись, спросила Сина, сбежав к подножию утеса. В ее голосе прозвучал страх.
— Да, госпожа! Мой друг!
— Госпожа! — позвал Руф Наб, высовывая голову из шатра. — Думаю, он приходит в себя.
Великаны довольно перешептывались.
Ньял лежал на спине, его щеки окрасил румянец. Сина встала рядом с ним на колени и прижала пальцы к его шее под нижней челюстью. Сердцебиение стало сильнее, кожа потеплела.
— Он начал глубоко дышать, — рассказывал Руф. — Сперва я подумал, что это предсмертный хрип, и послал Слипфита найти вас. Но потом он выплюнул то, что вы ему положили в рот, и я понял, что жизнь возвращается к нему. Он вздыхает. И стонет.
Сина просунула руку под спину Ньяла.
— Рана прохладная, никакого жара, — сказала она через минуту. — Ты прав, Руф, он дышит все ровнее. И сердце работает лучше. Дайте мне подушку, я подниму ему голову.
Когда Сина подсунула руку под голову и плечо Ньяла, чтобы приподнять его, он снова вздохнул и открыл глаза.
— Ньял! Ньял, это Сина! Ты слышишь меня?
По его щеке скатилась слеза, губы горестно скривились.
— Драконихин Огонь, — проговорил Ньял с трудом.
— Руф, лампу сюда, быстрее! Ньял, где болит?
— Драконихин Огонь, — повторил Ньял. Рыдания сотрясли все его тело.
Сина крепко держала его.
— Ньял, Ньял, пожалуйста! Не двигайся, только скажи мне, где болит!
Рыдания прекратились, Ньял поднял дрожащую руку и коснулся волос Сины.
— Сина? — недоверчиво спросил он.
— Да, это я. И я не позволю тебе умереть, — решительно ответила Сина. — Что у тебя болит?
— Ничего, — ответил Ньял через минуту. — Я так устал…
Сина облегченно вздохнула:
— Тебя отравили. Сказывается действие ядовитых трав.
— Как Брэндона,. — прошептал Ньял.
— Да, любовь моя. Но то, что убило его, спасло тебя.
Ньял снова закрыл глаза, Сина нежно обняла его и не отпускала, пока он не заснул. Холодный ночной туман росой осел на стенки шатра, шипели сырые дрова в очаге. Перед тем, как отправиться спать в свой литер, Слипфит принес Сине одеяло.
Прижавшись щекой ко лбу Ньяла, Сина чувствовала, как он согревается, как яд уходит из его тела. Его дыхание стало глубоким и ровным. Время от времени он вздрагивал во сне и что-то бормотал.
Утром Сину разбудила суета великанов. Только-только рассвело, и, когда Сина выглянула из шатра, дно ущелья еще окутывал сумрак. Убедившись, что Ньял лежит спокойно, она натянула свои изношенные зеленые ботинки и длинный коричневый балахон. Хотя Ньялу стало лучше, Сина чувствовала странную тревогу за него, даже страх. Осторожно пробираясь в густом тумане, она пошла по мокрой от росы тропе наверх.
