Повелители камней полностью

Великаны принялись расчищать подход к башне и разбирать каменные завалы на лестнице. Их лица светились детским восторгом. Ур Логга приглядывал за работой и отдавал своей Почетной Страже приказы низким гортанным голосом.

— Доброе утро, госпожа, — поздоровался он. — Ньялу лучше?

— Намного лучше. Он будет жить.

Ур Лотта довольно улыбнулся, сверкнув длинными зубами, и решительно кивнул.

— Я поверил, что он поправится, как только вы показали мне это место. Святилище, в котором жила Китра, очень могущественное. Мы пока останемся здесь. Для нас большая честь вернуть башне хоть часть ее былого величия. То, что жилище Китры обнаружено именно сейчас, в Последние Дни Дракуна, — весьма знаменательно.

Сина посмотрела на темную громадину башни:

— Китра стояла здесь, на этом самом месте, не правда ли, ваше величество? Много лет назад она стояла здесь и видела то же, что видим мы. И многое такое, чего мы не видим.

Ур Логга хмыкнул:

— Она видела многое, что было не таким, как сейчас. Конечно, она видела горы, покрытые снегом, хотя говорят, что в то время снег был ближе, что теперь лед отступает. И конечно, она видела Гаркинский лес, ибо он всегда был здесь. И она видела то, что должно было произойти, о чем мы можем только гадать. Но она учила нас. Почему мы столь многое забыли из того, чему она нас учила?

— Не знаю, — вздохнула Сина.

Первый порыв рвения прошел, настало время завтрака. Великаны пошли вниз готовить овсянку. Сина обещала присоединиться к ним, но странное равнодушие охватило ее. Она сидела, глядя через ущелье на лес, на розовое небо, а когда взошло солнце, повернулась к башне. Озаренная первыми лучами, очищенная от лиан, башня теперь казалась выше, чем вчера. Она стала похожа на блестящий камень, уходящий в небо высоко над деревьями.

Сина озябла и плотнее запахнула рваный плащ. Она хотела медитировать, встала на колени, но зубы у нее начали громко стучать. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, Сина ушла от обрыва к башне. Снаружи были аккуратно сложены камни, вынутые из завалов на лестнице, а внутри великаны все вычистили и даже подмели. Исчезла паутина, в очаге тлел огонек.

Сина вошла и схватилась за перила. Ее затрясло в ознобе. В ушах оглушительно зазвенело. Она словно падала и, чувствуя, что вот-вот снова начнется кошмар, протестующе закричала.

Ньял, стоявший в тени у стены башни, дерзко смотрел на тех, кто указывал на него пальцем. На его шее затянулась петля. Он боролся, как мог, но силы покидали его. Лицо стало красным, потом посинело, глаза выпучились и смертельно остекленели.

Из мрака донеслись вопли. Сину потянуло туда. Она сопротивлялась, ей хотелось вернуться в Кровелл или в курган к великанам, хоть куда-нибудь, но только не идти туда, откуда раздавался этот пронзительный и бессмысленный крик. Тщетно.

Женщина бежала, падала, вставала и снова бежала. За ней шли вооруженные люди с черными щитами. Впереди стоял всадник, отрезая ей путь. Женщина бросилась в сторону, но спасения не было. Солдаты окружили ее кольцом. Блеснули мечи.

И когда женщина снова закричала, Сина все поняла. Поняла, что это она сама убегала от жестоких ударов. Что эта женщина, которая корчилась от боли, отворачиваясь, когда клинки ударяли снова и снова, это была она сама, Сина. Крик прекратился, будто самый звук перерубили мечом. Она увидела себя лежащую неподвижно, и даже кровь у нее перестала течь, когда ее сердце остановилось, и она умерла, окруженная незнакомыми людьми.