Бем Гаммин, великан, который вез Меллорит на единороге по горному перевалу, наклонился к ней.
— Поешьте, прелестная малышка, — сказал он, предлагая ей овсянку в деревянной миске.
— Спасибо, демон, — ответила Меллорит.
Все смотрели на реку. Вода неслась, высокая от тающего снега в горах. Руф Наб водил отряд гномов осмотреть берег, и теперь они вразброд шли назад: широкие плечи опущены, сапоги в грязи.
— Безнадежно, — сообщил Руф Наб, стягивая шлем, чтобы отереть пот со лба. — Река слишком широка, ни одно дерево из тех, что здесь растут, не достанет до другого берега.
— Единственная переправа — в горах, в двух днях пути, — добавил снефид.
— Мы не можем спокойно стоять и смотреть, как убивают Других! — прогремел Ур Логга, от беспокойства его акцент заметно усилился.
— Ваше величество, даже единороги утонули бы в этой бушующей воде, — сказал Ландес. Он двигался медленно, измученный не только ноющей болью в бедре, но и ездой на руках у великанов.
Ур Логга расстроенно отвернулся, на его массивной шее и на лбу вздулись вены. Ландес похлопал его по плечу и повернулся к реке. Споткнувшись, он протянул руку к Меллорит. Испуганная девочка успела поддержать его.
— Спасибо, миледи, — поблагодарил Ландес.
Глядя через реку на противоположный берег, он снова поискал глазами Неда. Флаг Фанстока трепетал на утреннем ветерке, но люди с черными щитами казались совершенно одинаковыми. С реки поднялся густой туман, скрывая луг, и Ландесу были видны лишь коричневые фигурки, защищающие форт. Прищурившись, он различил яркую рыжину жеребца Ньяла, беспокойно переступающего перед воротами крепости. Над ним он увидел клочок небесно-голубого цвета, движущийся туда-сюда на стене. Сина скорее всего. Фигурки троллей походили на муравьев, ползающих у стен.
Низкий стон огласил берег, когда враг на другой стороне реки двинулся к форту.
Мати и Ньял согласились, что без еды и с ограниченным запасом стрел дальше защищать форт неразумно. И потому обдумывали, как поступить, чтобы хоть кто-то мог спастись, а Лотена и Черных Щитов встретить на ровном пространстве между морем и рекой.
Они собрались перед воротами. Мати должен был возглавить правый фланг, который составили лучники и самые сильные тролли. Тим настоял, чтобы ему поручили возглавить левое крыло — главным образом тут были раненые тролли, которые достаточно оправились, чтобы сражаться.
— Моя голова слишком крепка для этих хамов из долины, — доказывал он ранее, когда Ньял пытался оставить его с Синой и Биханом. — Я еще способен поработать мечом.
Решили, что отряды раненых под водительством Тима будут охранять ворота форта, а Ньял поведет середину.
— До свидания, отец, — неловко попрощался Ньял с Биханом. — Я не подведу тебя.
Бихан кивнул:
— Я знаю, Ньял. Помни, ты сын чародея.
— Подождите, пока мы не вступим в бой, — объяснял Ньял Сине, — а тогда пробирайтесь к реке. Попытайтесь спрятаться с отцом в зарослях на берегу, пока вода не спадет. Руф отыщет вас.
— Я не хочу отпускать тебя, — тихо сказала Сина.
— Пожалуйста, Сина. Я сделаю все, что смогу, но, что бы ни случилось, Морбихану нужна Магия. Ты должна спастись.
Не в силах говорить, Сина кивнула. Она знала, что Ньял прав. Она протянула к нему руки, и Ньял обнял ее, прикоснувшись к щеке холодной сталью шлема. Запела дудка. Сина отступила, и Ньял быстро вскочил на спину Авелаэра. Пока он усаживался, укреплял ноги в стременах и освобождал Огненный Удар из ножен, Сина держала уздечку. Погладив бархатную морду жеребца, она прошептала:
— Неси его храбро, Крадущий Ветер.
— Что, Магии больше нет, чародейка? — дрожащим голосом спросил тролль. — Вы теперь не сумеете спасти нас, как Фаллон спас Телерхайда в Гаркинском лесу?
Бихан поднял голову и посмотрел на Сину.
— Магия будет всегда, — ответила Сина твердым голосом, который донесся до всего войска оборванцев. — Вы хотите победить Новую Веру?
— Да! — откликнулись хором несколько троллей. Мати обернулся, чтобы послушать.
— Тогда помните: желание и убежденность — основа Древней Веры. Они поддержат нас сегодня.
— Все равно я не слишком верю в победу, — признался Мати Ньялу, когда они ехали через ворота. — Боюсь, ты проделал такой долгий путь, чтобы присоединиться к пропащему делу.
— Для меня нет другого места, — ответил Ньял, поворачивая Авелаэра и занимая позицию перед фортом. — Я присоединился к этому делу, когда родился. А теперь знаю, что родился связанным с Магией и всегда буду связан с ней.
Вытащив Огненный Удар, Ньял поднял его в вытянутой руке и сказал звучным голосом, пронесшимся по всему форту:
— Я посвящаю этот меч и свою жизнь судьбе всех племен Морбихана: Других и людей, могущественных и презираемых.
Тролли дружно закричали, вызывающе барабаня по щитам.
