Сина встала и потянулась. Усталость давала себя знать. Дрова в очаге за ночь догорели, и теперь девушка расшевеливала угли, пристально вглядываясь в них. Древние мудрецы вроде Китры видели в пламени будущее, но светящиеся угли ничего не сказали Сине. Она отвернулась, чтобы еще раз взглянуть на дело своих рук. Сина любила свое искусство, которое позволяло ей, забравшейся глубоко в толщу земли, предсказывать, что случится в небесах. Но теперь, когда работа была закончена, Сина чувствовала себя опустошенной. Одиночество охватило ее, и она снова подумала о Ньяле, тоже одиноком в холодных, одетых трауром коридорах Кровелла. Кутаясь в изношенный шерстяной плащ, девушка подвинулась ближе к огню и задремала, положив голову на руки.
Даже сквозь сон она услышала приход Фаллона: волна силы и энергии вторглась в сны Сины и разбудила ее. Чародей стоял посреди комнаты, изучая записи на полу. Он промок насквозь, длинные седые волосы висели мокрыми сосульками. Сколько раз Сина латала его плащ, а подол опять волочился лохмотьями по полу, стирая драгоценные формулы по мере того, как колдун переходил с места на место.
— Мастер Фаллон, — вздрогнула спросонья Сина.
Он махнул на нее рукой, чуть не обрызгав.
— Прости, Сина, я не хотел тебя будить. Вижу, ты славно потрудилась.
— Да, Мастер. — Девушка встала и плотнее завернулась в плащ. — У вас есть какие-нибудь новости о Ньяле?
— Ни слова. Да ты не волнуйся, у него все в порядке.
Сина сдержала зевоту и с беспокойством посмотрела на чародея.
— Вы опять выходили в бурю, — сказала она.
Фаллон хмыкнул, и то было не согласие, не отрицание, а лишь признательность за заботу.
— Что это? — спросил он, продолжая просматривать расчеты ученицы.
— Попытка предсказать затмение, — ответила Сина.
— А-а-а. — Губы чародея заметно двигались, когда он проверял ее вычисления. Когда он дошел до конца записей, плащ начисто вымыл за ним пол.
Через какое-то время Фаллон снова сказал:
— Гм. Неплохо. Очень неплохо. — Он повернулся к Сине. — У тебя талант к вычислениям. Я не учил тебя всему этому.
Сина зарделась от похвалы.
— Не учили, Мастер. Но на днях вы разговаривали с Ур Логгой, помните? И я подумала… ну, я подумала, что надо попробовать.
— Очень хорошо, — повторил Фаллон. — Хотя легче предсказывать затмения по древнему обычаю — в каменном круге. Но приятно сознавать, что и при затянувшейся непогоде можно предсказать, что случится в небесах. Ты все сделала правильно. Что у тебя получилось?
— Через два дня после Движения Камня наступит лунное затмение.
— Вот как? — С минуту чародей разглядывал ученицу, думая о чем-то своем, затем повернулся к огню. Сина вдруг заметила, что он дрожит.
— Мастер, скорее снимайте мокрую одежду!
Фаллон сбросил плащ, и Сина с удивлением увидела, что грудь учителя обнажена. Она взяла чайник, гревшийся возле очага, и налила горячей воды в кружку, бросив туда щепотку ивовой коры. Укутав чародея своим одеялом, девушка подождала, пока Фаллон не перестал дрожать, затем подала ему настой.
— Вы не должны выходить так легко одетым. Простудитесь и не ровен час умрете, — побранила Сина учителя.
— Всякое бывает, — согласился Фаллон, прихлебывая ивовый чай. — Но работы много. А знаки такие странные… Я не понимаю их. — Он молчал несколько минут, и Сина тихо сидела рядом с ним, глядя в огонь. — Как же я забыл! — воскликнул вдруг Фаллон. — У меня кое-что есть для тебя.
Он снял с шеи мешочек из мягкой кожи и протянул его Сине. Она осторожно взяла мешочек, оказавшийся странно тяжелым, развязала. Внутри лежало кольцо Целителя.
— Ты давно должна была получить его. Я попросил снефида отлить кольцо, — сказал Фаллон. — Вчера утром пикси наконец-то доставили его.
Кольцо было тяжелым, блестящим и состояло из семи звеньев, замкнутых в цепь. На каждом звене стоял свой знак, соответствующий одному из Семи Принципов Закона.
— Мастер! Спасибо! — Сина надела кольцо на средний палец левой руки и вытянула руку перед собой, любуясь тем, как сверкает кольцо в свете очага. Неожиданно лицо ее омрачилось. — Я не уверена, что заслуживаю его, — сказала она тихо.
— Ты получила право носить его с тех пор, как вылечила Ньяла. У великанов ты обучилась мастерству повитухи, так что теперь ты знаешь еще больше. — Фаллон нахмурился, видя, что Сина не слушает его. — Ты снова думаешь о Брэндоне? Перестань. Он был первым больным, которого ты не спасла, но, боюсь, не последним. Целители могут заниматься, так сказать, починкой тела, но не в их власти одолеть смерть. — Собственные слова напомнили Фаллону о пророчестве, и он умолк, не понимая, как же это можно сделать.
Послышалось смущенное ворчание. Ур Логга высился в дверях, его руки были измазаны грязью, а с волосатых плеч и головы стекала вода.
— Ваше величество! — поздоровался Фаллон и почтительно склонил голову. — Только не говорите мне, что вы выходили в лес в такую погоду!
— Еще одна течь, — пожаловался великан. — Пока мы ее заделали, но не знаю, долго ли продержится заплата.
Сина подала великану таз с чистой водой и полотенце.
— Благодарю вас, леди Сина. — Великан сел у очага и вымыл руки.
