— Стой, девочка, стой! — успокоил он кобылу, когда та прянула в сторону от горна. Перемазанный сажей, он тяжело сел в седло. Гном стоял перед ним, торжественно держа новый меч.
— Я ковал мечи Малриха, сына Малриха, Телерхайда, и сына Телерхайда Брэндона, — медленно сказал он. — Как мой отец до меня и его отец до него, каждый меч я посвящал могуществу Дома Кровелла. Я делал этот меч для тебя, как и все прочие, но я не могу посвятить его тому же, чему были посвящены мечи твоих сородичей.
Несмотря на усталость, этого Ньял стерпеть не смог.
— Бродерик, я работал как проклятый ради этого меча! Имейте совесть, хотя бы посвятите его как положено! Я сын Телерхайда, и это мое право!
— Мы с Телерхайдом были братьями по оружию во время войны, — сказал Бродерик. — Я был с ним в Гаркинском лесу и прошел с ним весь путь до Блуждающего Камня на Волчьем Клыке. Я хорошо знал его. Достаточно хорошо, чтобы понять, что ты не его сын.
— Что? — Ньял выпрямился. Всю жизнь его преследовали слухи, но никто и никогда не говорил этого ему в лицо.
— Ты не сын Телерхайда, — тихо повторил Бродерик. — Ты никогда не догадывался? Ты рожден Магией и изменой. Твое рождение лежит на тебе тяжким грузом, Ньял. Свет Магии и тень измены будут сопровождать тебя всю жизнь.
— Но вы ошибаетесь! Я сын Телерхайда. Он бы сказал мне…
Бродерик пожал плечами:
— Не мое дело судить о том, что кажется правдой тебе. Но и ты не должен сомневаться в том, что знаю я. — Он поднял руку прежде, чем изумленный юноша успел возразить. — Но раз Телерхайд возвысил тебя и вырастил как собственного сына, я почту за честь посвятить твой меч. — Он поднял меч над головой, и отсвет горна залил клинок теплым золотым светом. —
Замотанные тряпками руки юноши кровоточили. Пальцы болели и с трудом согнулись, когда он сжал рукоять, еще теплую от огня. Он вытащил меч из ножен, чтобы проверить его баланс. Сталь была легкой и быстрой, обернутая кожей рукоять плотно лежала в ладони. Описав мечом дугу, Ньял почувствовал, как клинок рубит воздух, гудит, часто пульсируя. И его охватили и радость, и горе.
— Примите мою благодарность, — сказал он. — Это прекрасный меч.
— Теперь скачи домой. Убирайся с глаз моих, и пусть Огненный Удар служит тебе верой и правдой. И будь достоин его. — Кузнец отвернулся и побрел к дому. Его широкие плечи поникли от внезапно навалившейся усталости.
Кровелл некогда представлял собой кольцевой форт, построенный в незапамятные времена великанами для защиты от мародерствующих людей и пикси. Древняя круговая стена была сложена из огромных камней в тяжеловесном, типично великанском стиле. За крепостным валом вдоль дорог и тропинок, выводящих к окрестным полям, сгрудились, прижимаясь друг к дружке небольшие дома. Внутренность старого форта была настолько большой, что вмещала не только замок Кровелла с его огромным залом и множеством комнат, но также конюшню, три яблони, большой огород и просторный, вымощенный серо-голубым песчаником двор, протянувшийся от парадного входа в замок до тяжелых деревянных ворот форта.
Сам замок Кровелла — массивное двухэтажное строение из камня и дерева — был возведен людьми уже после того, как великанов прогнали из их крепости. С юго-восточной стороны в выходящей во двор массивной стене замка было множество окон, забранных лучшим эльфийским стеклом. Телерхайд любил смотреть оттуда на далекий девственный Гаркинский лес. Под бдительным присмотром Телерхайда Кровелл стал важным центром, и на праздник Наименования Меча младшего сына Телерхайда прибыли гости со всего Морбихана.
В ночь, когда был выкован меч Ньяла, Кровелл заполнили толпы — и люди, и Другие. Те, что побогаче, разместились за стенами форта, заставив окрестные поля просторными церемониальными шатрами. Даже конюху Ньяла Тимерилу пришлось потесниться и разделить высокий душистый сеновал над конюшней с гномом Руфом Набом.
Тим был невысок, но для своего роста силен. Его хрупкое с виду тело, казалось, состоит не из костей и мускулов, а свито из узловатой веревки. Как и все остальные, он допоздна не ложился, празднуя канун Наименования Меча Ньяла. Глубокой ночью конюха разбудили звуки яростных ударов. Он прислушался, сдвинул брови, и его простое и симпатичное лицо стало сердитым. Редеющие светлые волосы спутались, в них набилась солома, Тим яростно почесался. Увидев слабый свет, сочившийся в щели между досками стен, он понял, что вот-вот рассветет. И когда снова раздались тяжелые удары, конюх понял, что это такое, и шепотом выругался.
