– Именно, лорд Дабор. Так почему за пятьдесят лет пребывания при королевском дворе я ни разу не столкнулся со следами их деятельности? Почему никто ничего не слышал об Ун-Чу-Лай, располагающих столь огромным влиянием? Коллеги?
– Они склонны вести себя довольно незаметно, милорд, – ответил Глорах.
– Возможно. А возможно, их агенты присутствовали среди нас. Я неоднократно задавался вопросом: как случилось, что я узнал о заговоре Гретаны лишь после того, как Отон подписал отречение от престола?! Они использовали гвардию. Неужели сотни человек, посвященные в заговор, были преданы принцессе всей душой? Ни один не пожелал донести на бунтовщиков? Никто не хотел выслужиться, никто не боялся моей кары? Всегда есть крысы, всегда находятся предатели и доносчики. Почему их не нашлось среди шакалов Гретаны? Слишком похоже на то, что информация просто миновала меня. Благодаря моим собственным предателям и доносчикам – крысам в стенах Академии. Среди нас самих был агент Ун-Чу-Лай, коллеги. Возможно, он и сейчас среди нас. Прямо здесь. Среди сих четырнадцати человек.
Кэрдан обвел их ястребиным взором, пытаясь заглянуть каждому в душу. Поднялся гвалт. «Я предан, милорд!» или «Я за вас горой!» – норовил выкрикнуть каждый. Лишь Артан и еще пара человек молчали. Кэрдан пристально смотрел на них. Затем накинул на галдящих сеть безмолвия. В мгновение ока настала тишина, люди раскрывали рты, но оттуда не вылетало ни звука. Когда рты позакрывались, Кэрдан снял заклятье.
– Почему я должен вам верить? Объясните. Начнем с вас, мэтр Келик, – обратился он к лабораторному исследователю. – Вы молчали и не пытались кричать о своей верности мне. Почему я должен верить, что вы не предатель?
Келик усмехнулся.
– Вы и не должны, милорд. Если ваше допущение верно и среди нас вражеский агент, вы не можете доверять никому из нас. Никто не может представить достаточно убедительных свидетельств, что он не агент. Ведь глупцов среди нас, в отличие от предателей, быть не может. Если кто-то предавал, он потрудился замести следы предательства. И вы не найдете их точно так же, как не нашли следов заговора Гретаны.
– Дельно, мэтр Келик.
– У вас два выхода, милорд, – продолжил исследователь. – Доверять нам как прежде – или убить всех нас. Ибо предателем может быть любой.
– И это дельно. Что ж, вы отговорили меня проводить допрос. Глупцов здесь нет, и вряд ли предатель выдаст себя. Но это не значит, что я не буду искать. И когда найду… На месте предателя я бежал бы, пока есть шанс. Очень скоро этого шанса не представится. Вы свободны, лорды, леди, монны, мэтры. Отдыхайте перед долгой дорогой… те, чья совесть чиста и кому нечего бояться.
Кэрдан вышел из холла. Переполошившиеся, напуганные маги разошлись. Артан вернулся в спальню, где ждала Беделин. Она не сомкнула глаз без него. Когда он вошел, девушка подошла к нему и обняла.
– Все хорошо, Эвард? Ты неважно выглядишь… Тебе нужно поспать.
Артан вздохнул.
– Чиста ли моя совесть, чтобы спать… Это было чудовищно, Белла. Как я мог служить ему раньше?! Он ни в грош нас не ставит, всех! Мы для него – инструмент. Куклы, пешки. Он играет нами.
Артан продолжал стоять у порога, Беделин взяла его за руку, подвела к кровати и начала расстегивать пуговицы на воротнике. Артан не сопротивлялся ее заботе, стал расстегивать штаны, продолжая говорить:
– Прости, что тебе пришлось пережить унижение. Я не должен был приводить тебя. Теперь он заставляет меня публично отрешить тебя от должности в Совете.
– Мне все равно, Эвард. Мне важна не должность. Мне важен ты.
С ее помощью Артан разделся и лег в постель. Девушка легла рядом и прильнула к нему, гладя по волосам. Они были слишком напряжены, чтобы заняться любовью, но близость и ласка друг друга помогали успокоиться.
– Одно утешает, – продолжал Артан. – Он заявил, что в столице отдаст мне власть над Академией. Полагаю, ему можно верить: он не сможет разорваться в своих завоевательских амбициях. Кто-то должен управлять Академией, пока он правит миром. Но будь я проклят, если поверю, что он не будет вмешиваться.
– Так было и прежде, Эвард. Ты справлялся. Справишься и сейчас.
– Дай Создатель. Академия должна жить. А он… я оказался прав, Белла. Он не дрогнув сознался мне в лицо, что убил Эйтану. Она была самой преданной ему из всех нас. Так он поступает с теми, кто ему предан.
Беделин погладила любимого по лицу, делая то, что могла для его успокоения. Они уснули в тревожных, смятенных чувствах. Долго им проспать не удалось. В дверь постучали, негромко, но настойчиво.
– Кто там? – сердито выкрикнул Артан.
– Келик, милорд. Мы можем поговорить?
– Через несколько часов вас устроит, мэтр Келик? Милорд дал нам возможность отдохнуть перед дорогой.
– Именно поэтому я хочу поговорить с вами сейчас.
В голосе исследователя звучали металлические нотки, которые Артану доводилось слышать у многих коллег, но у скромного сдержанного Келика – ни разу. Он встал, неохотно натянул одежду. Беделин тревожно смотрела на него. Артан открыл дверь вышел в коридор.
– Нам лучше поговорить внутри, – сказал исследователь.
