— Прошу вас снять с Рвиан ожерелье.
— Надо нам это делать?
Я узнал голос Герана. В ответ прозвучал шепот согласия, и русоволосый Измененный средних лет, «конь», если судить по его вытянутому лицу, поднялся со скамьи и вышел вперед. На нем было волочившееся по полу темно-зеленое, расшитое серебром одеяние. Как и у встретившей нас у входной двери женщины, лоб его охватывал золотой обруч. Его протянутые к шее Рвиан руки напоминали лопаточки.
Он щелкнул замочком, и серебряная цепочка соскользнула с шеи Рвиан, которая вздохнула, точно с нее сняли тяжелую ношу, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Я увидел, как засияли ее глаза, что было признаком того, что дар вернулся к ней, и улыбнулся.
Она сказала:
— Вижу, снова вижу.
Лошадинолицый Измененный отступил на шаг назад и произнес:
— Мы не хотим причинять вам лишних страданий.
Кто-то из сидевших перед нами громко заметил:
— Это сфера применения сил Истинных.
— Не всех.
Я узнал этот голос! Я всматривался в ряды собравшихся, прищурив глаза, стараясь увидеть Урта.
Я нашел его на седьмой скамье. Он совсем не изменился, может, только стал меньше, или просто я вырос с тех пор. Он встретил мой взгляд улыбкой, но лицо его казалось озабоченным. Урт слегка кивнул, узнавая меня, и сделал какой-то неопределенный знак. Я подумал, что мой бывший слуга хочет предупредить меня, чтобы я вел себя осторожно.
Председатель произнес:
— Мы вернули вам зрение, магесса, но знайте, что возможности ваши как волшебницы ограничены здесь нашими чарами. Они не слишком сильны, но если вам придет в голову использовать свой талант против кого-нибудь из Измененных или наших гостей, то слепота покажется вам просто легкой неприятностью.
Рвиан кивнула, изучая фигуры сидящих. (С помощью своего оккультного дара она могла их разглядеть лучше, чем я.) Она сказала:
— Для чего я здесь?
Чей-то голос произнес:
— Потому что вы нам нужны.
— Зачем? — настаивала она.
— Запомните! — в голосе звучало раздражение. — Спрашивать здесь будем мы, а вы лишь отвечать.
— А если я предпочту не делать этого?
Я увидел, как кто-то поднялся, становясь плохо различимым в лучах солнца. Как мне показалось, это была женщина. Чья-то рука взметнулась вверх, и я услышал, как Урт крикнул:
— Нет!
Мы с Тездалом выпрыгнули вперед, заслоняя Рвиан нашими телами. В голове у меня мелькнула мысль, что сейчас мы оба окажемся на полу, я не сомневался, что эта Измененная — если не все здесь присутствовавшие — владела приемами колдовства.
Урт сказал:
— Мы осуждаем Истинных, так как же мы можем поступать так же, как они? Надо ли проявлять агрессивность по малейшему поводу?
— Разве Истинные способны понять другой язык?
— Не все, милейшая. Некоторые не хотят мириться с несправедливостью. Не все злодеи.
— И эта колдунья? Разве она не одна из тех, кто создал нас, кто превратил в рабов?
Рвиан сказала:
— На островах-Стражах нет слуг.
— Но зато их предостаточно в самом Дарбеке, — последовал ответ. — Говорю тебе в последний раз! Будешь отвечать, а не спрашивать.
— Ты говоришь как самый настоящий Истинный, Алланин.
Урт произнес свои слова очень сухо: знакомые интонации, я слышал их в разговоре с Клетоном и Ардионом. Я едва не улыбнулся. Однако, как бы там ни было, Алланин это вовсе не забавляло. Совершенно по-женски и по-кошачьи она, уронив занесенную руку, резко развернулась к моему старому (я надеялся, что не только старому) другу.
— Ты поражаешь меня, Урт. Как ты смеешь так вести себя со мной, новичок?
Председатель произнес:
— Новички и старожилы, Алланин, здесь равны.
— Нечего сравнивать меня с Истинными! — фыркнула Алланин.
Урт очень мягко возразил:
— Я никогда не называл тебя так.
Если это и было извинение, то прозвучало оно больше как оскорбление. Алланин явно смутилась, не зная, оскорбиться или оставить все как есть. Продолжая стоять, она смотрела на Урта так, точно собиралась испепелить его своим взглядом.
Геран сказал:
— Алланин, может, присядешь? Сначала давайте договоримся, а потом будем бросаться угрозами.
То, что он сказал, мне совсем не понравилось.
Рвиан заставила нас с Тездалом расступиться, ее, казалось, не пугала ни ярость Алланин, ни возможные последствия. Я схватил свою любимую за руку и крикнул:
— Нет, Рвиан! Остановись!
Алланин сказала:
— Твой любовничек дает тебе дельный совет, магесса.
Я решил вызвать огонь на себя:
— Я не меньше Рвиан хочу знать, зачем меня привезли сюда.
Кто-то усмехнулся и сказал:
— Довольно естественное желание.
Алланин зашипела, как во всем мире во все времена поступали и поступают ее прародичи.
Урт вставил:
— По своему собственному дюрбрехтскому опыту я знаю, что доброе отношение приносит куда лучшие плоды, чем плетка.
Раздался шепот множества голосов, мнения, насколько я мог судить, разделились. Думаю, что в Совете существовало несколько фракций, и Урт искал способа склонить большинство на нашу сторону. Я очень надеялся, что ему это удастся.
