Он посмотрел на меня с печальной укоризной.
— Давиот, у тебя достаточно оснований, чтобы не доверять мне, но я все еще твой друг. Я хочу найти возможность сделать так, чтобы обоим вам причинили как можно меньше вреда.
Я спросил:
— Почему?
И он ответил мне:
— Из-за Дюрбрехта. Потому что мне не нравится то, что делает Алланин, потому что я вовсе не жажду войны.
Я заговорил, стараясь задеть его, обвиняя в предательстве, но Рвиан коснулась моей руки и попросила замолчать. Я подчинился.
Урт благодарно улыбнулся.
— Если бы Алланин добилась своего, вы, Рвиан, были бы подвергнуты обработке кристаллами, а ты, Давиот, убит.
Рвиан сказала:
— Но вы пока не сделали этого.
Я снова спросил:
— Почему?
— Да. — Урт кивнул, обращаясь к Рвиан, мне же сказал: — Ради нашей дружбы и потому, что мне противны ее методы.
Я свел брови и открыл было рот, чтобы говорить, но Урт поднял руку, прося меня подождать.
— У нас довольно мало времени, а сказать нужно многое. К тому же я не пользуюсь всеобщим доверием — Алланин могла послать соглядатаев. Потому давайте выслушайте меня, а потом решайте, останемся мы друзьями или нет.
Рвиан коснулась моей руки, желая, чтобы я согласился. Я кивнул.
— В Рэте существует две фракции, — начал Урт, — самую большую возглавляет Алланин. Она родилась здесь. Не было колдуна-Измененного сильнее ее. Алланин боятся многие. Я полагаю, что она сумасшедшая, но к ней прислушиваются, у нее немало сторонников, готовых идти за ней.
— Что значит идти за ней? — спросила Рвиан.
Урт ответил просто:
— Война. Союз с Повелителями Небес до полного уничтожения Даров-Истинных или превращения их в то, что вы сделали из нас — в рабов.
— А как же Повелители Небес? — спросил я. — Разве они не Истинные? Будут ли они только вашими союзниками?
Урт ответил мне:
— Повелители Небес заберут себе Келламбек, и все. Это их многовековая мечта — священный долг вернуть назад свою родину. Договор таков: они получают Келламбек, мы, Измененные, — все остальное.
— А ты? — спросил я.
— Я хочу, чтобы мои братья-Измененные сбросили оковы, — сказал Урт. — Чтобы они стали равными с вами, Истинными. Разве и ты не хотел этого, Давиот?
Я посмотрел в его глубокие темные глаза и кивнул.
— Алланин уверена в победе, — ответил он. — Она главнокомандующий нашей армией. Если ее партия одержит верх, Повелители Небес нападут с Фенда и Сламмеркина. Когда они сокрушат оборону Пограничных Городов, мы ударим на юг по суше, а наши братья в Дарбеке поднимут восстание. Думаю, что резня будет страшная.
Я спросил:
— А как ваши братья узнают, когда надо начинать?
— Ты знаешь, что у нас существует система связи? — улыбнулся Урт, а когда я кивнул, добавил: — Она не совсем такая, как ты думаешь, Давиот, но вместе с тем ты, вероятно, единственный Истинный, которому известно даже столько. У меня нет сейчас времени на объяснения, но…
Он сделал паузу, вновь засомневавшись, и посмотрел на пруд, в котором плавала голодная форель.
— Ты мне веришь?
Прямой вопрос требовал прямого ответа, и я ответил:
— Не знаю, Урт.
Обида мелькнула в его глазах, но затем он пожал плечами.
— А почему, собственно, ты мне должен верить? Хотя я постараюсь убедить тебя, не словами, иначе.
Я нахмурился и замер в ожидании. Как мне хотелось, чтобы искорка надежды, которую высекли в моей душе его слова, не угасла.
Урт сказал:
— Сегодня вечером я принесу тебе свои доказательства, больше я ничего сделать не могу.
Тут Рвиан немало поразила меня, задав, с моей точки зрения, странный в тех обстоятельствах вопрос. Она сказала:
— Урт, тебе снятся сны?
Он был не меньше меня поражен, сузил глаза и кивнул.
Рвиан спросила:
— Что тебе снится?
Урт помедлил, прежде чем ответить, точно воспоминания о том, что он видел в своих снах, не доставляли ему удовольствия.
— Иногда я вижу драконов, вижу, как я летаю на спинах этих чудовищ. Со мной вы и Давиот. Иногда, мне кажется, они зовут меня. Глаза их точно исследуют мою внутреннюю сущность.
Рвиан засмеялась и хлопнула в ладоши.
— Точно! Боже мой! Тот же сон.
Урт посмотрел на нее так, точно неожиданно догадался, что она сошла с ума. Я подумал, что напрасно, стараясь развлечь Рвиан своими размышлениями, я заговорил об этом. Тогда я говорил не серьезно, но теперь… теперь я задумался. Я сказал медленно, подбирая слова:
— Этот сон снится не только тебе, Урт. Его вижу я, Рвиан и даже Тездал.
— Но драконов нет, — сказал он. Это прозвучало как зазубренный постулат. — Я помню, Давиот, как в Дюрбрехте ты говорил о них.
— И ты потешался надо мной, — сказал я. — И тем не менее сны эти приходят опять и опять. И когда мы были в разлуке, Рвиан также видела их, потом Тездал. Теперь — ты.
Выражение лица Урта можно было вполне считать озадаченным.
— Объясни!
Я вздохнул:
— Не могу.
Рвиан сказала:
— Думаю, что это знак свыше, Урт. Наши судьбы каким-то образом переплетены, возможно, поэтому нам и снится один и тот же сон.
— И что это означает? — спросил Урт, как мне показалось, очень осторожно.
Рвиан нахмурилась и, пожав плечами, ответила:
— Не могу сказать, но чувствую, что это добрый знак.
