Наверное, Пеле ждала от меня осуждения, может быть неодобрения, но я испытывал нечто совсем другое. За последнее время мне нередко приходилось встречаться с весьма странными вещами, и осудить их союз — означало для меня предательство моей собственной веры в то, что между моими и ее соплеменниками нет особой разницы. И все же она явно ждала какого-то ответа. Не знаю, почему я сказал то, что сказал, слова словно сами по себе вылетели у меня изо рта:
— У меня был друг в Дюрбрехте. «Собака» по имени Урт.
— Друг?
В ее тоне я не услышал удивления. Пеле посмотрела на меня, слегка склонив голову в сторону. То, что я был Истинным, а она Измененной, не значило ничего и в то же время все. Не могу сказать, чтобы она осуждала меня, но у меня вдруг возникло непреодолимое желание все объяснить, и я рассказал ей о нашей с Уртом дружбе.
Когда я закончил, она кивнула и вернулась к своему тесту. Прошло некоторое время, прежде чем она заключила:
— Он был настоящим другом.
— Да, наверное, лучшим в моей жизни. Он ради меня очень на многое пошел.
— И в награду был сослан.
Она посмотрела на меня загадочным взглядом. Она судила меня так, точно я был повинен в судьбе Урта. И я ответил ей:
— Это была не моя воля. Я спорил.
Снова она кивнула с улыбкой:
— Думаю, что в тебе Урт обрел хорошего друга, Давиот.
— Моя дружба, похоже, некоторым дорого обходится.
— То же самое можно вполне сказать и про нас с Мэрком. — Пеле повела плечом, и в этом движении было что-то по-кошачьи ленивое. — Мир не желает видеть нас вместе: я должна быть только служанкой своего господина.
— Или добычей дракона, — пошутил я.
— Это было очень-очень давно, — усмехнулась она. — Так давно, что никто, кроме вас, Сказителей, и не помнит.
— И все же Ур-Дарбек служит разделом между этой страной и землей драконов.
— Ур-Дарбек, я полагаю, мало чем теперь отличается от Покинутой Страны.
Я возразил:
— Если не считать того, что дикие Измененные обитают там на свободе.
Я сказал это намеренно, надеясь выудить что-то в заводи ее знаний. Ведь передо мной сидел не колдун, а женщина-Измененная, казавшаяся мне совершенно открытой и искренней.
Ответом мне стал смешок, неопределенное пожатие плечами.
— Печально, но я об этом ничего не знаю.
— Возможно, что ты с Мэрком, — сказал я, — и остальные могли бы найти в тамошних краях лучшую жизнь?
— Понятия не имею, — сказала она в ответ и добавила: — А откуда мы можем знать, что там все по-другому? Если Ур-Дарбек и стал в действительности царством Измененных, отчего вдруг взаимоотношения между нами должны оказаться другими? Разве что наоборот? Мне бы не хотелось, чтобы Мэрк встречал поношения со стороны моих соплеменников.
Это заявление оказалось для меня горьковатой пилюлей. Мне как-то и в ум не шло, что Измененные могут погрязнуть в тех же самых предрассудках, что и мои соплеменники. Я себе все представлял несколько иначе: раз уж Измененные могли создать свое собственное общество, то эта страна непременно будет свободной, лишенной расовой нетерпимости. Тут, пожалуй, Пеле выказала больше дальновидности, чем я. И в самом деле, почему? Почему в Ур-Дарбеке все должно быть по-другому? Ведь с другой-то стороны, у диких Измененных куда больше причин недолюбливать нас, людей, за то, что мы использовали их как слуг, как добычу для драконов. Как рабов, потому что Измененные в Дарбеке лишены самых элементарных прав. Неприязнь к Истинным могла просто угнездиться в подсознании. Ответа у меня не было.
— Нет, — вздохнула Пеле, так как я продолжал молчать, — думаю все-таки, что нам лучше здесь. Нас тут не трогают, и мы довольны этим. Кроме того, Ур-Дарбек далеко.
— Это точно, — ответил я, и мы оба засмеялись.
Тут вернулся Тир. Он принес мои седельные сумки и посох, положил их к моим ногам и посмотрел на меня с особенным, свойственным только детям, достоинством.
— С вашей лошадью все в порядке, — сказал мальчик. — Она очень строптива. Когда я начал снимать с нее седло, она пыталась укусить меня.
— Приношу свои извинения за недостойное поведение моей кобылы, — ответил я, — и спасибо за помощь. Думаю, что лучше мне самому дальше приглядывать за ней.
Он на секунду задумался и, важно кивнув, сказал:
— Как пожелаете. Кроме того, если вы можете ездить на ней, то, наверное, лучше знаете, как с ней обращаться.
— У тебя хорошие дети, — сказал я, обращаясь к Пеле.
— Да, и жаль, что других у меня не будет. — Она на какую-то секунду погрустнела, а потом пожала плечами. — Смешать кровь Измененной и Истинного — это все равно что смешать кровь кошки и собаки.
