Послышались приближающиеся шаги. Денис едва успел отпрянуть от двери, прежде чем она распахнулась. Игорь вышел и, увидев, что в приёмной никого нет, рывком подхватил Дениса за грудки рубахи. Он прижал его к шкафу и, склонившись к уху, прошептал:
— Стукачи, Дениска, хуже крыс. Знаешь, что бывает со стукачами?
— Князев! — донёсся голос директора.
Денис с силой оттолкнул Сухина, наградил презрительным взглядом и прошёл обратно в кабинет. Александр Геннадьевич массировал себе виски, как после утомительной умственной нагрузки. На столе, между тем, появилась вторая кружка, но чай в ней остался нетронутым.
— Князев, Князев, Князев… — почти пропел директор. — Что с тобой делать?
Денис смолчал. Александр Геннадьевич продолжил:
— Я думал, что у нас с тобой доверительные отношения… Ты ведь у меня здесь на особом положении.
Директор вышел из-за стола и подошёл к окну.
— У тебя будет достаточно времени поразмыслить над поведением, — сказал он, — останешься, дождёшься конца смены и вымоешь полы в коридорах. Всё понял?
— Понял, — ответил Денис.
— Вот и хорошо. Иди на уроки. И чтобы больше никаких драк и опозданий.
Денис вышел из кабинета и поплёлся обратно в класс, попутно браня и изливая на директора все известные проклятья: и приспичило же оставить его после уроков именно сегодня, когда нужно выходить на подработку в ночную смену.
На следующей перемене Денис пересказал Антону разговор Сухина и Александра Геннадьевича.
— Вот говнюки! — с возмущением выдал друг, когда Денис закончил пересказ. — Чаи гоняют вместе!
— Может, он себе налил вторую чашку…
— Он бы просто долил кипятка в свой стакан, — с раздражением от наивности Дениса буркнул Антон.
— Зря ты рассказал про драку. У меня будут проблемы…
— Прости, я и не думал, что директор лижет зад Сухину.
— Его родителям, строго говоря, — поправил Денис. — Откуда ты вообще узнал про Сухина?
— Ну а кто ещё? Вечно одно и то же… Ладно, проехали. Останусь на дежурство вместе с тобой. Быстрее управимся.
— Брось. У тебя же тренировка.
Всю перемену Денис уверял друга, что справится сам, но Антон был непреклонен. В итоге, по окончании шестого урока, они вдвоём отправились в подсобку за вёдрами и тряпками. Кроме них в школе оставались двое охранников и уборщица, охваченная радостью, что благодаря наказанию Дениса её смена закончится пораньше.
Времени на наведение порядка в длинных и широких школьных коридорах уходило действительно много, но спустя четыре часа финал трудоёмкой работы всё-таки замаячил. Оставалось отмыть ещё несколько пролётов, когда Антон пошёл сменить воду в одном из вёдер, а Денис взялся выметать мусор из-под батареи. В этот момент послышались чьи-то приближающиеся шаги.
— Пройдите через другой коридор, тут мокро, — бросил Денис через плечо, не отвлекаясь от дела.
— Разве это мокро? — раздался ехидный голос.
Денис обернулся, увидел Воронова, за ним шагал парень из параллельного класса. Андрей медленно подошёл к ведру и носком опрокинул его на бок. Содержимое разлилось огромной грязной лужей на половину коридора.
— Вот
Он и его дружок удалились, гогоча во всё горло. Когда вернулся Антон, Денис сидел на подоконнике, откинувшись на оконную раму.
— Что стряслось? — опешил друг, глядя на разлитую грязную воду.
— Воронов.
Антон выругался и бросил тряпку на пол. А потом присоединился к Денису. Минут пятнадцать они перебирали самые грубые оскорбления, которые наилучшим образом характеризовали Сухина и его компашку. Прервал их оживлённую беседу старый охранник, пригрозивший, что если они не закончат за час, то останутся ночевать в школе. Друзья быстро убрали разлитую воду, наплевав на жуткие разводы, и, еле волоча ноги, отправились по домам.
Порог своей квартиры Денис переступал с тяжёлым предчувствием, что отца он застанет в том же невменяемом состоянии, в каком оставил его утром. Денис не ошибся. С порога его встретил запах крепкого перегара, а пройдя в зал, он увидел и источник этого стойкого амбре. Отец спал в кресле, закутанный в покрывало, на столике рядом стояло две бутылки, одна ещё не открытая, другая практически опустошенная. Денис с ненавистью смотрел на них: эта мерзость медленно разрушала его отца. А в памяти всплывали другие образы: папа молодой и подтянутый, в красивой военной форме; мама — счастливая, как на фото в свадебном альбоме. Всё могло бы быть иначе… Поддавшись нахлынувшему гневу, Денис схватил ещё неоткрытую бутылку, швырнул её в распахнутое окно. Через секунду раздался звонкий треск бьющегося стекла. Как бы хотелось уничтожить все беды так же легко — одним броском, одним ударом, раз и навсегда.
—
— Вижу, Сэмми.
