Она пересекла столовую, в несколько шагов преодолела лестницу и влетела в свою комнату. Рикки едва сдерживала слёзы, она открыла прикроватную тумбу и достала оттуда толстую рыжую тетрадь в твёрдой обложке. Пролистав исписанные страницы, остановилась на чистом листе и начала писать:
Когда в конце предложения появилась точка, слёзы сдерживать стало невозможно, и Рикки дала им волю.
В комнату тихонько вошёл Сэм. Он присел на краешек кровати и положил свою большую ладонь Рикки на плечо.
— Сэм, — всхлипнула она. — Ты слышал?
Тот кивнул. Девушка обняла его и заплакала ещё сильнее. Сэм потрепал ей волосы и тяжело вздохнул:
— Послушай, ну если она его действительно так любит, может быть…
— Да не может, Сэмми!
Сэм смолчал. Рикки немного отсела и покосилась на него. Тот, похоже, не разделял её негодования. Он вообще, казалось, пропустил её слова. Сэма отчего-то очень заинтересовала рыжая тетрадка.
— Неужели это Симон? — спросил он.
— Что?
— Это, — он взял тетрадь.
— А, ну да… Мой Симончик.
— Он раньше принадлежал Артуру. Давно он у тебя? — спросил Сэм.
— Мама отдала его мне пару лет назад…
— Можно полистать?
Рикки кивнула. В дневнике хранились самые сокровенные мысли и тайны. Её и её папы. Но Сэмми и Артура связывала крепкая дружба с ранних лет: между ними не было секретов. Сэм знал о Роузах всё, что знал любой человек, вхожий в близкий круг семьи, включая самый большой секрет Артура о его способности контролировать стихию Воды. Знал он и о том, что такая же способность проснулась у Рикки, когда ей стукнуло восемь.
— Интересно вспомнить прошлые деньки… — пробормотал Сэмми себе под нос и принялся листать тетрадь.
Он пропустил страницы, где Артур писал о том, как узнал о Силе, и остановился на странице, где разместилась выцветшая чёрно-белая фотография. На ней были изображены трое мальчишек на фоне громадного белого особняка — дома Роузов.
— Надо же! Посмотри, — он повернул дневник к Рикки, — это ведь мы! Твой отец, — он указал на светловолосого парнишку в центре, — я, — худой и длинный справа, — и, собственно, Симон, — самый низкий мальчик слева, с торчащими волосами и конопатым лицом. — Симон был нашим лучшим другом. Такой забавный паренёк: рыжий, весь в веснушках…
Рикки удивилась. Раньше она никогда не слышала ни о каком лучшем друге по имени Симон.
— Как ты сказал, вот у этого имя?
— Симон. Ты так свой дневник называешь, верно?
— Так его папа называл… Все его записи начинаются с обращения — «Симончик».
Сэмми ностальгически заулыбался.
— Когда нам было лет по двенадцать-тринадцать, родители Симона собрались переезжать в другую страну. Тогда он дал нам эту тетрадку и взял обещание, что всё интересное, что с нами происходит, мы будем записывать сюда. Так он надеялся ничего не пропустить. Я сразу сказал, что не стану ничего делать, а вот Артур согласился…
— И где он сейчас?
— Не знаю, наши пути, увы, давно разошлись. Последний раз он приезжал в конце восьмидесятых.
Сэм продолжил листать, задержался на фотографии свадьбы Линды и Артура, на которой он был шафером, долго разглядывал фото, где сидели молодые супруги и держали на руках маленькую девочку в платьице синего цвета в тон глазам. У Линды развивались на ветру волосы, а на лице сияла счастливая улыбка, Артур влюблённо смотрел на жену и держал крошку-дочь за ручку. На фото он был таким, каким Рикки хранила его образ в памяти: с добрыми голубыми глазами, светлыми растрёпанными волосами, лёгкой щетиной на скулах и подбородке и доброй улыбкой.
Рикки мало что помнила об отце: какие-то общие моменты, вроде того, что Артур никогда не стремился занять пост главы VM, но мечтал о большой семье. Его голос почти забылся, но помнилось, что он любил простую одежду, не столь пристально следил за внешним видом, как полагалось человеку его статуса, много читал, коллекционировал вина. Вроде бы это была его идея назвать дочь в честь своего знаменитого деда Ричарда, несмотря на то, что все вокруг твердили, что подобное имя не совсем подходит для юной принцессы. И это он оставил шрам на душе, когда однажды, уйдя и поцеловав Рикки вечером, не вернулся и не поцеловал её утром.
Губы Рикки опять задрожали.
— Ну чего ты… — протянул Сэм.
Она уткнулась ему в плечо, тот её обнял.
— Я скучаю без него, — проскулила Рикки и, прокашлявшись, с серьёзностью добавила: — Лучше бы она вышла за тебя.
Сэм усмехнулся:
— Это не так работает. Я люблю твою маму как сестру, как близкого друга. Равно как и она меня. Кроме того, мы с ней, можно сказать, деловые партнёры…
— Деловое партнёрство с Джерри не помешало ей закрутить с ним интрижку, — проворчала Рикки. — Хотя «деловой» это не про Джерри. В свои сорок пять он до сих пор всего лишь заурядный фотограф!
— Ему тридцать шесть, — сказал Сэм.
— Не важно, — отрезала Рикки, и тут же удивилась: — Постой, серьёзно?
