Сборы впопыхах добавили нервозности — Рикки никак не могла избавиться от чувства, что забыла что-то важное. Мысленно перебрав содержимое сумки, она поняла, что дома оставила и телефон, и тёплую одежду, и свой дневник. Достать новый телефон и тёплую одежду — не проблема, а вот Симончика ничто заменить не сможет.
С мыслями о Симончике в памяти всплыли и слова, которые её отец записал на страницах дневника. Он говорил, что Искатели охотятся на тех, кто обладает Силой, он писал, что эти люди для достижения своей цели пойдут на что угодно. Следующая мысль, которая пришла в голову, заставила Рикки содрогнуться всем телом. Она не смогла держать её в себе и тихонько заговорила:
— Папа писал об опасности, которая грозит Носителям. Я думала, это просто легенда. Всё время гадала, зачем мне телохранитель? Из-за чего мама так переживает? Теперь вижу. Вы знали, что Искатели — не выдумка. Сэмми, — голос Рикки дрогнул и стал тоньше. — Они могли добраться до папы? Это они его…
Она не могла произнести страшное слово вслух. Произнести его значило признать, что она больше никогда его не увидит. Но официально Артур Роуз считался без вести пропавшим, и Рикки повторяла сухую формулировку: лучше так, чем потерять последнюю надежду и перестать верить.
— Не знаю, — проговорил Сэм надломлено. — Постарайся не думать об этом.
Джип свернул с главной дороги, впереди показалось невысокое здание аэропорта, подсвеченное множеством прожекторов и яркой иллюминацией.
Сэм оставил машину недалеко от входа и пошёл узнавать о ближайших рейсах на Париж. Рикки устроилась на скамейке в зале ожидания. Она сидела, обнимая рюкзак, и украдкой глядела по сторонам.
Зал был полон людей: полиция, охрана аэропорта, туристы, будущие пассажиры, встречающие и провожающие. Одни выглядели устало, некоторые даже спали, кто-то изучал расписание рейсов, другие неторопливо потягивали кофе в кафетерии. Сэм долго о чём-то переговаривался с кассиром.
Через пару минут внимание привлёк невысокий, почти лысый мужчина пожилого возраста, отделившийся от группы туристов. Он был одет в чудаковатую накидку, похожую на азиатский халат, подпоясанный золотым атласом. Мужчина весело улыбался и не отводил от Рикки глаз, вокруг которых залегли глубокие лучистые морщинки. Он шагал прямиком к ней. Рикки забеспокоилась. Оглянулась: может, за ней сидели знакомые странного дедушки? Нет, все сидения были свободны. Экстравагантного вида мужчина никуда не свернул, как молила про себя Рикки, он присел рядом и ликующе проговорил:
— Как удачно! Вас-то я и искал, юная леди!
Сумбурная встреча Дениса и Дэша, вместе с беглым приветствием друг друга, перекочевала из стен аэропорта на парковку такси, и продолжилась уже в машине.
Денис, поначалу слегка волновался, ведь он видел Дэша всего один раз, и то когда им обоим было лет по семь. Хорошо хоть друг выкладывал актуальные фотографии в социальные сети, что давало представление о том, как он изменился за эти годы. Когда Денис увидел среди толпы прибывших пассажиров парня со светлыми волосами и растерянным взглядом — сомнений не осталось.
Пока ехали в такси, разговор друзей не отклонялся от обыденных, заурядных тем и дежурных вопросов вроде «как дела?», «как родные?», «как добрался?». Обоим, конечно, хотелось обсудить совершенно другие вещи, но пока рядом находились посторонние уши, делать это было бы не совсем разумно.
Благодаря знаменитым московским пробкам, дорога до дома номер пятнадцать по улице Ушинского заняла часа полтора. По этому адресу проживала тётя Дениса — Елена Борисовна. Сама она в начале месяца отправилась в турне по Индии, но свою квартиру, с удовольствием, согласилась оставить в пользование племяннику.
Дом номер пятнадцать, в котором находилась квартира тёти, выглядел неухоженным и совершенно типичным для спальных районов. Рядом находилась небольшая детская площадка, которую оккупировали шумные парни с бутылками пива в руках. Тут же гуляли молодые мамы с детьми, и собаки со своими хозяевами. Дэш не без интереса глазел по сторонам.
Зайдя в подъезд, оба с отвращением поморщились: повеяло отвратительным запахом чего-то давно стухшего. Должно быть, воняла мерзкая жижа, что растеклась в углу одного из лестничных пролётов. Местами со стен обваливалась штукатурка, кое-где виднелись письмена здешних «аборигенов». Денису подумалось: «Хорошо, что Дэш не понимал значения нацарапанных слов». Хотя, наверняка, первое впечатление уже сложилось и его будет сложно исправить…
Поднявшись на третий этаж, Денис сначала позвонил в двенадцатую квартиру, забрал у неприветливого мужчины в потёртом трико ключи от квартиры Елены Борисовны, и затем открыл соседнюю дверь, с номером одиннадцать. С порога ребята окунулись в тёплый обволакивающий домашний уют: в помещении стоял насыщенный запах сандалового масла, на полу лежали плетёные паласы, тумбу у входа покрывала вязанная кружевная салфетка. Вся стена в прихожей была увешана фотографиями пушистого белоснежного кота.
