— Это верно, — кивнул Дезриэль, — но только не потому, что считает тебя глупцом и неумехой. Он очень любит тебя, Ферендир, и высоко ценит. Ты не видишь этого — еще бы, ведь Сераф этого не показывает. Однако он уверен, что такого многообещающего ученика у него не было уже очень давно.
Ферендир презрительно фыркнул — и сразу же устыдился.
— Как же мне в это поверить? — спросил он.
— Ты готов запомнить одну историю? — спросил Дезриэль.
Это звучало странно, но Ферендир сразу же понял, что Дезриэль имел в виду. Альвы-люминеты часто подкрепляли воспоминанием из жизни или каким-то рассказом свою точку зрения на те или иные этические вопросы или поступки. Если кого-то спрашивали, «готов ли он запомнить одну историю», это означало: «Я хочу поделиться с тобой кое-чем важным. Можешь ли ты и хочешь ли меня выслушать?»
— Я слушаю тебя, — сказал Ферендир.
— Когда-то мы с Серафом были очень похожими друг на друга, — начал Дезриэль. — Очень много лет назад. Задолго до того, как тебя принесли в храм. Мы оба были полны надежд, ко всему открыты и всем помогали. В то время как другие наставники муштрой и суровостью часто отталкивали от себя послушников и ожесточали их сердца, мы с Серафом славились пониманием. Мы были требовательными учителями, но все же подбадривали учеников, налаживали с ними связь, объясняли, что хотя чувства не должны брать верх над альвом, однако при определенных обстоятельствах они могут принести пользы не меньше, чем познания в геомантии и искусство владения боевым молотом.
В то время у нас была молодая послушница по имени Мендорина — очень умная, одаренная и многообещающая. Все считали ее не такой, как все. Поговаривали, что со временем она могла даже стать Искателем Знаний — в нашем храме их не было уже много поколений.
— Искателем Знаний?
— Неудивительно, что ты никогда о них не слышал, — с легкой грустью сказал Дезриэль. — После истории с Мендориной в храме было решено никого больше не обучать пути Искателя Знаний. Со временем кто-нибудь в результате упорной учебы мог развить в себе нужный талант, но мы решили сознательно не помогать этому. Если сами не народятся, то так тому и быть.
— Я так ничего и не понял!
— Дело в том, что мы все разрываемся между желаниями Тириона и желаниями Теклиса, — сказал Дезриэль. — И ты это прекрасно знаешь.
Ферендир кивнул. Еще бы, послушникам в храме объясняли эту прописную истину в самом начале обучения. Первые из люминетов — просвещенный Тирион, Повелитель Света, и его брат, великий маг Теклис, Хранитель Таинств, — воплощали две в равной степени животворные противоположности, заложенные в каждом альве. Тирион олицетворял силу, чистоту и вдохновение — то есть активное и деятельное начало, а его брат Теклис — утонченную вдумчивость и погруженность в себя, созерцательное начало. Оба начала считались равноценными и не могли существовать друг без друга, однако из их противостояния как раз и возникали силы и склонности каждой отдельной личности. Руническая мандала Хиша-Мхенса — одна из величайших, самых могущественных и почитаемых святынь люминетов — изображала борьбу этих противоположностей и указывала путь к их примирению и к гармонии.
Однако Ферендир знал, что полная гармония существовала разве что в сказках. В храме учили, что большинство из живущих всегда сильнее склонялось в ту или иную сторону: к началу Тириона или Теклиса. Зачастую вся жизнь альва проходила в борьбе с противоречиями своей натуры, в поисках недостижимого равновесия.
— Искатель Знаний, — продолжал тем временем Дезриэль, —
У Ферендира мороз пробежал по коже. Почему же слова Дезриэля так его тронули? Встречал ли он кого-нибудь похожего на Искателя Знаний? Мог ли помыслить, что такие альвы в принципе существовали?
— Мендорина была как раз такой, — пояснил Дезриэль. — Внутри нее тоже происходила определенная борьба, но в спокойном состоянии ни одно из двух начал не брало верх. Эта девушка была прирожденным Искателем Знаний и нуждалась только в правильной подготовке, чтобы достичь уготованных ей высот. К сожалению, Мендорине было нелегко сохранять гармонию — подчас внутренняя борьба грозила ей гибелью.
— Ничего не понимаю. Ведь если она была от природы одарена…
