— Я предлагаю вам уникальную возможность, — сказал он, будто актер на сцене, не слишком естественным, но довольно мелодичным голосом, — послужить высшим силам. Преклоните колени и облобызайте мой перстень. Тогда я помогу вам — каждому из вас — преобразиться! Вы обретете новые прекрасные и неповторимые формы. Тот, кто откажется от моего великодушного предложения, прямо здесь же будет разорван на части!
— Прекрасно! — скривившись, сказал Дезриэль. — Так же прекрасно, как и все то, что вы оставляли после себя. Так же прекрасно, как и то, что мы сейчас видим вокруг. Искусно разложенные трупы в эффектных позах! Да тут поработала целая шайка гнусных уродов и извращенцев!
— Мой люминетский друг, это суждение лишь доказывает, что ты абсолютно лишен воображения и слеп как крот. Всю свою долгую и невыносимо скучную жизнь вы только и делаете, что налагаете на себя разные ограничения, стараетесь сдерживать порывы и подавлять желания. Зачем? Не лучше ли дать себе волю и раскрыться во всей полноте?
— Ты украл нечто принадлежащее нам, — сказал Сераф. — Верни это, и сможешь уйти отсюда живым.
Несколько мгновений Эзархад смотрел на аларита в притворном недоумении, словно не мог поверить своим ушам, а затем рассмеялся — и привел ошарашенного Ферендира в ужас.
Через секунду этот смех подхватили остальные слаанешиты.
От их хриплого и похабного хохота у Ферендира зазвенело в ушах. Даже хуже: этот омерзительный шум пронизывал до мозга костей и приводил душу в смятение. То молодой альв в страхе представлял, как весь их отряд поляжет в этой схватке без какой либо надежды на победу, то через секунду приходил в исступление и мечтал броситься на ближайших слаанешитов, махнуть алмазным чеканом — и пусть придется погибнуть, лишь бы забрать побольше этих тварей за собой в могилу!
Оглядываясь по сторонам, Ферендир заметил, что Сераф косился на него с таким видом, словно хотел что-то ему сказать.
Взгляд Серафа, словно поток ледяной воды, затушил пламя страхов и ярости. В одно мгновение Ферендир успокоился, дикий хохот врага больше не задевал его.
— Ничего не бойся, — негромко проговорил Сераф. — Что бы ни случилось, ничего не бойся.
Ферендир сначала устыдился малодушия, но только на миг, а потом почувствовал гордость и целеустремленность. Может быть, сегодня он погибнет — вместе с товарищами, вероятно, — зато задаст трепку этим страшилищам! Чего бояться, если бок о бок с ним будут сражаться и умирать два величайших воина-люминета, у которых ему посчастливилось учиться? Сераф и Дезриэль, наставники… практически они стали ему отцами.
Ферендир опять встретился глазами с Серафом и постарался выглядеть сильным и уверенным.
— Я все сделаю, чтобы ты мной гордился, наставник, — сказал он, хотя его слова заглушал гнусный гогот воинов Хаоса.
— Я не сомневаюсь в тебе, — проговорил Сераф и повернулся лицом к врагам.
Эзархад Уничтожитель Судеб воздел к верху все четыре унизанных перстнями руки, и толпа выродков сразу же примолкла. Тогда претендент на трон Слаанеша скользнул взглядом по своим воинам и изрек:
— Убейте их. Медленно и страшно.
Гедонисты Слаанеша бросились вперед.
— Стоим! — объявил Сераф и поднял перед собой каменный молот.
Ферендир и Дезриэль хорошо поняли эту команду. По примеру Серафа они широко поставили ноги и приготовили к бою алмазные чеканы. Три аларита стали небольшой, но несокрушимой частью круга, образованного их маленьким отрядом. Бросавшиеся на них толпы слаанешитов бессильно откатывались назад.
Неожиданно все получилось так чудесно и замечательно, что Ферендир чуть было не расслабился. Он теперь почти инстинктивно питался силами горы. Смертельная опасность и простая команда наставника вместе сработали как толчок, который помог молодому алариту сосредоточиться и приникнуть к вечным силам. Он почти ощущал, как ноги вросли в землю, тело стало твердым и несокрушимым, а алмазный чекан напитался смертоносной энергией.
Атакующие Серафа, Дезриэля и Ферендира слаанешиты буквально налетали на непреодолимую стену и в бессилии откатывались назад. Скалясь, щелкая клешнями и царапая острыми когтями, они лезли один за другим вперед огромной яростной волной — да только все время натыкались на несокрушимую мощь аларитов и с визгом и проклятиями отступали. На их место тут же наползали другие.
По доносящимся со спины звукам Ферендир знал, как шли дела у его товарищей. Звенела пика Фальцеи, глухо впивались стрелы Меторры, гремели копье и щит Таурвалона. Орудуя топором, дуардин Ялгрим бранился, плевался и осыпал проклятиями слаанешитов. Луверион черпал в эфире таившиеся там древние силы и обрушивал их на нападавших.
Ферендир слышал все это, но не осмеливался посмотреть. Если бы он хоть чуть-чуть отвлекся, нерушимая стена троицы аларитов могла рухнуть. Надо было сосредоточиться, смотреть вперед, крепче держать алмазный чекан, молчать и стоять как вкопанный.
— Приготовьтесь! — проорал Дезриэль.
— К чему? — проорал в ответ Ферендир.
— Сейчас пойдем в атаку! — объяснил Сераф.
