– Терпение, – произнес он, – и вы всё узнаете. Я полагаю, прекрасная дама, что вы не были студенткой. Тогда вам предстоят некоторые сюрпризы. Только проявите терпение.
– Тсс, – сказал Гилфалас, – тише, нас могут услышать.
Ночной город был призрачно тих. Ни единой души, никакого света, кроме далеких красноватых вспышек.
– Это больги, – сказал Горбац, – они ищут.
Он явно неуютно чувствовал себя в узких переулках и прилагал усилия, чтобы скрыть это.
– Не бойся, мой толстый друг, – проговорил Бурин с шутливой снисходительностью. – С тобой мы.
– Его зовут Горбац, – вступил в разговор Альдо. Он мог понять, как неуютно больгу. Ему и самому было не лучше, ведь и он был одинок в чужом городе. Однако он находил все это отчасти и увлекательным.
– Вот мы и пришли! – объявил Бурин. – Правда, все немного изменилось.
И внезапно он словно провалился под землю.
– Бурин!
– Я здесь, Гилфалас, – послышался голос Бурина снизу, оттуда, где чернота была столь глубокой, что видеть в ней могли лишь глаза гнома. – Только на пару ступенек ниже.
– Вход в подвал? – спросил Гилфалас недоверчиво.
– Я люблю подвалы! – прозвучал бас Бурина из углубления.
Потом стало слышно, как он стучит кулаком в деревянную дверь.
Прошло несколько мгновений, прежде чем послышались шаркающие шаги и открылось оконце в двери. Свет упал на обрамленное рыжей бородой лицо.
– Приветствую вас, хозяин. Я студент из далекой страны и хочу попробовать ваше несравненное пиво.
Свет в отверстии исчез, когда хозяин высунул лицо в окошко.
– Пароль!
– Как я могу знать сегодняшний пароль, если я пришел издалека? Gaudeamus igitur? Dum bibo, spero?[16] Испытайте меня, добрый человек! Скажите мне первую часть, а я продолжу. Тогда вы увидите, что к чему.
Хозяин оставался недоверчив.
– Ну хорошо, – наконец произнес он. – Ex unque leonem…
– Hex auribus asinum.[17] Это очень просто. Теперь-то вы меня впустите?
Засов был отодвинут, и дверь, скрипя, отворилась. Бурин молниеносно проник внутрь и прижал дверь своим коренастым массивным телом так, что хозяин больше не мог ее закрыть.
– Входите, друзья, – сказал он.
– Нет! – запротестовал хозяин. – Кто они такие? Им сюда нельзя! Это студенческая пивнушка, а не… – Его глаза раскрывались шире и шире. – Эльф… нет, два эльфа, и больг, и… ребенок?
– Я не ребенок! – возмутился Альдо, который счел, что это уж чересчур. – А если вырос не очень высоким, то это моя проблема, а не ваша.
– Минуточку, – произнес хозяин. – Вы – те, кого разыскивают? Кого нам велели выслеживать?
– Ну вот еще, – возразил Бурин. – Вы разве не умеете считать, добрый человек? Один эльф, один человек, один гном – разыскивают их, не так ли?
Это показалось хозяину убедительным. Однако его глаза расширились еще больше при виде входящего вслед за Альдо осла.
– Никаких животных! – сказал он твердо. – Это уж слишком. Может, вы еще и льва приведете? – Он так и не позволил себя уговорить, и они сошлись на том, что Алексис останется привязанным в сенях.
Альдо позаботился об осле, освободив его от клади, и последовал за остальными в зал. Это было низкое помещение со сводчатым потолком, освещенное горящими свечами. Двое молодых парней, понурясь, сидели за столом и пили из каменных кувшинов, но казалось, что их это не особенно радует.
– Что за унылая обстановка? – прогудел Бурин. – Хозяин, пиво для всех присутствующих!
Хозяин вытер руки о фартук.
– Не в обиду будь сказано, господин студент, – сказал он, – однако какой монетой вы думаете платить?
– У меня есть имперская крона, которую дал мне отец, – шепотом сказал Бурину Альдо. – Если она сгодится…
– Это вызовет недоумение, – ответил Бурин так же тихо, – потому что никому не знакомы ни имя, ни надпись на ней. – Потом он громко сказал: – Золотом! – Он вытянул из кошелька тяжелую золотую монету, которая покатилась по столу. – Золотом из рудников Инзилагуна. Это не эльфийское золото, – добавил он, бросив взгляд на Гилфаласа и Итуриэль, – которое при свете дня превращается во всякую дрянь. Это настоящее красное золото гномов!
Хозяин взял монету. Надкусив, он проверил ее, и на его лице появилась улыбка, хотя выражение маленьких поросячьих глазок оставалось настороженным.
– Пиво для всех.
Бокалы с пенящимся пивом были поставлены на вытертый до блеска стол. Бурин пододвинул их Друзьям. Итуриэль недоверчиво поглядела на него, когда он поставил напиток перед ней:
– Это и есть пиво?
– Пиво. Цервизия. Ячменный сок. Благородная влага. Называйте как хотите. Скажите-ка, вы что же, никогда не пили пива?
– Нет. – Она улыбнулась. – Но могу попробовать.
– Я тоже не пил, – сказал Гилфалас, а когда Бурин изумленно взглянул на него, добавил: – Но могу вспомнить, каково оно на вкус.
– Тогда освежим воспоминания. За удачу! Ad Salamandrum ex![18]
Альдо попробовал напиток.
– Недурно! – констатировал он. – Не так хорошо, как в «Золотом плуге», но пить можно.
Гилфалас сделал большой глоток. Итуриэль осторожно пригубила, изменилась в лице и сделала еще глоток.
– Уже лучше, – удивленно сказала она.
– Второй глоток всегда лучше первого, – пояснил Бурин. – А что ты скажешь об этом, друг больг?
