– Да, даже в этом мире. И эльфы живут не вечно, во всяком случае в Среднеземье. Он считался величайшим в мире магом, однако его колдовство лишило его сил, так что он, в конце концов, зачах. А некоторые говорят, что его убил собственный сын – Азантуль.
Фабиан снова возобновил свое бесцельное хождение из стороны в сторону.
– В любом случае он не должен быть здесь. Он не должен больше существовать, понимаешь?
Ким вздохнул.
– Я уже не знаю, что может быть, а что не может, – произнес он. – Однако мне известно одно, и это совсем скверно: у него кольцо власти.
– Что?
– Да, – подтвердил Ким, – кольцо власти. Я видел. И смотри, как оно на меня подействовало.
Он поднял правую руку. Она была красной, а пальцы – такими распухшими, что он едва мог ими шевелить. Его собственное кольцо так плотно охватило распухшую плоть, что снять его было невозможно.
– Надеюсь, это пройдет, – продолжал он. – Но я думаю, что и с ним должно было случиться что-либо подобное. Вероятно, поэтому он не стал разыскивать нас. Он был гораздо больше занят собой.
Фабиан поднял руку, на которой было кольцо, серебряное с зеленым камнем.
– А у меня все в порядке, – проговорил он удивленно. – Почему же все это оказало действие только на тебя? – Это прозвучало чуть-чуть обиженно, хотя Ким понимал, что это не так.
– У него есть кольцо, – повторил он. – Я видел.
– Я нисколько в этом не сомневаюсь, – ответил Фабиан. – Только что это за кольцо? Седьмое носишь ты. О трех мы знаем. Два на руках Владык гномов, как гласят легенды, но это охранные кольца, в их власти открывать и закрывать, связывать и разрешать – но не больше. Первое кольцо Высокого Эльфийского Князя? – Его пронзила дрожь. – Оно много лет считается пропавшим.
– Я думаю, первое кольцо в безопасности, – возразил Ким. – Я его тоже видел.
Фабиан искоса взглянул на него, однако ничего не сказал.
– Но какое же тогда это кольцо?
– Восьмое? – высказал предположение Ким. – То, о котором повествует притча из библиотеки магистра Кверибуса? Кольцо, которое никому не было дано?
Он соскользнул с края возвышения и встал на ноги.
– Нам нельзя здесь оставаться, – заявил он. – В любой момент кто-нибудь может войти, и что тогда?
Фабиан пожал плечами.
– В конце концов, имеется еще Изратор, – высказался он. – Это самое лучшее средство против темных эльфов!
Остатки голубоватого мерцания еще висели над круглым возвышением, где стоял темный эльф. На его поверхности были вырезаны некие знаки, которые уходили в вышину, и на потолке, где сходились своды, образовывали единое целое. Исполненный любопытства, Ким провел рукой по ним. Там, где его пальцы касались поверхности, вспыхивал голубой свет. Внезапно Ким понял, что напоминают ему знаки-рисунки.
Во времена учебы у него в руках однажды оказалась книга по астрономии, знаменитая «Liber Astrolabicum»[23] магистра Иордануса Клависа. Но вскоре он отложил ее в сторону. Речь там шла о гомо – и гетероцентрических сферах, об эпициклах, деферентах и циклах внутри эпициклов, об их совместном движении, зависимом от размера эксцентрика и аквиантов. Все было закодировано в бесконечном множестве диаграмм, таблиц, формул и доказательств, основанных на данных вычислений и бесчисленных наблюдений.
И все это только для того, чтобы понять кажущееся бессмысленным движение небесных тел, которые то двигаются по небу прямым путем, то возвращаются назад по своей собственной орбите или по эклиптике, таща за собой живописные шлейфы.
Перед математическим гением ученого Ким готов был снять шляпу, но понять все это до конца был не в силах. С другой стороны, он уже тогда спрашивал себя, почему Божественная Чета – или какое-то другое существо, создавшее мир во всем его совершенстве, – пришла к настолько сложной системе, что даже великие ученые должны прилагать громадные усилия, чтобы эти закономерности постичь. Обладая скромным разумом фолька, он полагал, что простое объяснение всегда лучше сложного, ибо если оно и не всегда правильнее, то всегда красивее.
Фольки, гордившиеся своей собственной системой летосчисления, определили год по посеву и урожаю, по летнему солнцестоянию и рождеству. А когда замечали, что их часы слишком противоречат космосу, тогда Совет Эльдерланда устанавливал дополнительный день в году, и все снова на некоторое время было в порядке.
То, что Ким видел здесь, было гораздо сложнее. Здесь учитывалось не только движение звезд и циклы макрокосма, но еще и времена года с их светлыми и темными фазами, лунными циклами, неделями, днями, часами, минутами, вплоть до самых крошечных частиц времени…
– Календарь! – воскликнул он. – Это календарь, Фабиан…
Однако тот его не слышал. Он стоял у двери, приоткрытой на ширину ладони, и пристально смотрел наружу. Казалось, увиденное так его поразило, что он забыл обо всем остальном.
Ким подошел к нему. Фабиан уступил ему место, и тогда Ким увидел все это сам.
