Вот-вот это должно произойти, жизнь сделает первый вдох, сверкая в блеске утра, в свете нового солнца и юной луны. Она почувствовала, как все вокруг набухает и загорается. Глаза Итуриэль наполнились слезами, когда она обернулась и увидела…
Позади была лишь гладкая каменная стена.
Они оказались в закрытом помещении. Оно было круглое, как мир. Да, в некотором отношении это был сам мир или, скорее, то, что от него осталось. Ограниченное пространство. Камни, окружавшие его, были старые, древние. Даже медленные изменения, которые формировали и переформировывали горную породу с древних времен, даже они обрели покой. Бесконечное бремя мир взял на себя. Это было время конца.
В центре зала возвышался трон из камня, обработанного таким тонким резцом, что никаких следов инструмента нельзя было обнаружить. На троне сидел тот, кто своим спокойствием напоминал скалы, окружавшие его. Это был самый старый гном из всех, каких когда-либо видела Итуриэль. Его длинная борода, доходившая до колен, казалась такой же редкой, как и волосы. Лицо избороздили глубокие морщины, как будто все заботы мира оставили на нем свой след. Ни один мускул не двигался на его лице, ни один волос не дрожал на голове. Кожа была серой, как огрубевшая скала, но глаза, выглядывающие из-под кустистых бровей, блестели, глядя все еще ясно, без страха, без гнева, без горечи. Если бы не сияние глаз, то можно было бы подумать, что гном мертв. Но хотя последнее превращение и казалось неизбежным, он был еще полон жизни.
– Кто это? – прошептала Итуриэль.
– Это Ардхамагрегорин, Владыка гномов, – тихо ответил Гврги. – Один из первых гномов, порожденный рукой Владыки Подземного Мира. Ему предписано оказаться последним, прежде чем мир завершит свое существование.
– Стало быть, мы в Подземном Мире? – переспросила девушка.
– В Подземном Мире, в конце всех вещей. Пойдем, у нас мало времени, – поторопил ее Гврги.
Он взял ее руку, и она вновь позволила вести себя. За троном имелось отверстие в стене. Чтобы пройти за Гврги, Итуриэль пришлось нагнуться. В тот же миг темнота окутала ее.
Когда девушка выпрямилась, то обнаружила, что находится в другой, еще более просторной пещере. Была видна вода, струящаяся по сталактитам, которые свисали с потолка филигранным узором. Накапливаясь на их остриях, масса воды становилась слишком большой, чтобы удержаться. То здесь, то там время от времени падали капли. Это походило на некое вечное гидротехническое сооружение. Капли со звоном опускались на сталагмит-сосульку, растущий снизу, навстречу своему собрату-противнику. Так и росли они во тьме в надежде когда-нибудь, по прошествии неисчислимого количества лет, соединиться.
Здесь было темно, но все же Итуриэль удалось разглядеть то, что ее крайне удивило: каким безучастно-равнодушным выглядело это творение искусства, созданное самой природой.
– Пошли, мы должны спуститься еще глубже, – сказал Гврги.
Итуриэль не задавала вопросов. Девушка последовала за ним через едва заметное отверстие, которое открылось в стене. Они прошли по извилистому пещерному ходу.
Их взорам предстал скальный купол. Он поддерживался массивными опорными пилястрами, высеченными прямо в скале. Они устремлялись вверх, как огромные деревья, тонко разветвляясь у самого свода. Это был камень, превратившийся в настоящий лес, в листьях которого все красочно искрилось.
Здесь были разнообразные птицы и животные, от самых крохотных, едва заметных, до огромных, поражающих своим величием. Колибри словно застыли над цветами, переливаясь всеми оттенками; голубые зимородки погружались в глубины, откуда, полыхая, взлетал вверх феникс. Здесь можно было увидеть сокола с бархатным опереньем, белую сову, закрывающую большие глаза от света, застывшего черно-бело-красного орла. С одной стороны являл себя зрителям гриф, чьи перья отливали бронзой. С другой – сидел василиск, покрытый серебристо-зеленой чешуей. В ветвях караулила гарпия, с перьями твердыми, как сталь. Змея быстро ползла меж сучьев, напоминая сверкающую извилистую линию, а за ней следовал пятнистый барс, напрягший сильные мышцы и, казалось, готовый прыгнуть в любое мгновение. Над всем этим раскинул свои могучие крылья огненный дракон.
Однако ничто в этой красоте не было естественным. Все, что так искрилось и блестело, будто наполненное жизнью, было искусно создано из великого множества драгоценных камней: агатов, аметистов и александритов, бериллов и хризолитов, гранатов, яшмы и кораллов, топазов, турмалинов и желтого циркона, напоминавшего прозрачное золото,
Казалось, что здесь постоянно дует ветер, раскачивая ветви. Шум исходил от водопада в центре купола. Если бы не было водоворота от падающей воды, растворявшейся в вихре, и нельзя бы было разглядеть завесу мельчайших капелек воды, то водопад можно было бы принять за хрустальную колонну. Поток ослабевал, проходя по акведуку, выполненному в форме клюва, далее струи низвергались и исчезали в круглом отверстии в полу. Потоки воды уносились в самые глубокие пучины мира.
