– Камень к камню, – сказал Гврги. – Это должно быть понятно тем, кого сотворил Владыка Подземного Мира. Когда пришло время, они снова стали такими, какими были изначально.
Вокруг царила тишина. Казалось, даже бесконечно медленное движение большого купола над их головами, измерявшее своим вращением ход времени, на мгновение прервалось.
В тишине послышался голос Итуриэль:
– Когда-то он был велик. Мы должны отдать ему дань уважения.
Она опустила голову. И пока девушка, пришедшая из начала времен, размышляла о конце всех вещей, из глубин горы донесся какой-то шум.
Это были барабаны. Барабанная дробь раздавалась где-то в глубине.
– Мы больше не можем здесь оставаться. Мы должны возвращаться из мира сна в мир живых, – объявил Гврги.
Итуриэль подняла глаза. Ее взгляд упал на черный пруд, блестевший в центре зала.
– По этой дороге? – догадалась она.
Он кивнул, насколько позволила это сделать короткая шея.
Девушка подошла к краю бассейна.
– А что это за послание, которое Владыка Фрегорин бросил сюда вместе со своим кольцом? – спросила она.
– Он был осужден своим братом Ардхамагрегорином. Осознавая вину, Фрегорин просит его прийти сюда, чтобы охранять Врата.
– И он придет?
– Это другая история, – ответил Гврги. – А мы должны посмотреть, что происходит с нашей, не правда ли?
– Пойдем! – согласилась девушка.
Она улыбнулась и взяла его за руку. В последний раз ее взгляд пробежал по залу, по запечатанной двери, по окаменевшему гному на троне. Наконец Итуриэль отважно шагнула в чернильную темноту.
Он прошел сквозь безвременный мир.
Туман опустился на скалистые утесы, и можно было разглядеть лишь голые камни земли. Среди скал подстерегали бесконечно глубокие пропасти. Небо над головой имело сероватый оттенок, как и весь окружающий мир, ибо там, где нет времени, нет и солнца.
В туманной дымке показался некто коренастый в коричневом плаще и грубых сапогах. В руке он держал палку.
Единственное яркое, что можно было увидеть во всем этом обесцвеченном мире, – его рыжие морковно-красного оттенка волосы.
– Альдо! – захотел крикнуть видевший все это.
Но крикнуть было невозможно, ибо здесь не существовало звуков.
Еще он увидел серое животное, стоявшее возле ущелья. Это был осел. Он выглядел оголодавшим и изнуренным. Его взгляд был одновременно недовольным и потерянным.
А поодаль он заметил большой окутанный туманом каменный мост, повисший над бездной.
– Там дорога!
– Ким! – Фабиан тряс его. – Ким, проснись!
Ким в испуге вскочил. Было раннее утро. Солнце еще не появилось из-за вершин. Было холодно. На скудном кустарнике и травах, растущих на горных отрогах, лежала роса.
Вокруг разместились группами люди. Женщины и дети лежали под повозками, свернувшись калачиком. Что касается мужчин, то одни несли караул, а другие лежали у огня. Больги сидели отдельной маленькой группой в стороне.
Они были счастливы уже потому, что их никто не преследует. Но исчезновение колонны никого не обеспокоило. Казалось, внимание князя Теней направлено на что-то другое.
– Так ты нашел дорогу? – поинтересовался Фабиан.
– Что? – удивился Ким.
– Ты разговаривал во сне и воскликнул: «Там дорога!»
– О!
Киму показалось нелепым, что Фабиан говорит сейчас о его сне, где он видел Альдо и осла. Ким обратил взор в сторону юга, к горам, залитым лучами утреннего солнца.
– Я уверен, что там есть дорога, – размышлял он вслух. – Во всяком случае, была, когда мы шли здесь в прошлый раз. Неужели ты забыл?
Фабиан наморщил лоб. Каждый раз, когда Ким напоминал ему о прошлом, которое лежало где-то в возможном будущем, у него мутилось в голове.
– Теперь, когда ты говоришь об этом, я начинаю припоминать, – сказал он.
– Я предполагаю, что дорога первоначально шла дальше, – продолжал Ким с воодушевлением. – Это древняя дорога гномов, ведущая в Зарактрор. И если мы последуем через предгорье на юг, то выйдем на нее.
– Надеюсь, ты прав, – произнес Фабиан.
Постепенно лагерь просыпался. Быстро был приготовлен завтрак из запасов конвоя.
– Это получше, чем пойло, которое дают работающим в крепости, – проворчал Фабиан, нарезая колбасу.
При этом он заметил, что у него все еще кинжал, который ему дал фольк.
– С благодарностью возвращаю, – сказал Фабиан. – А себе я тут что-нибудь раздобуду.
Взяв кинжал, Ким усмехнулся:
– Он мне теперь дорог как бывший кухонный нож императора, а не как оружие.
– Люди полуголодные. Я бы хотел, чтобы по крайней мере у нас был котел для приготовления похлебки. Мне вспоминается суп, который готовила Марина, – мечтательно вздохнул Фабиан.
– Мне тоже, – грустно отозвался Ким. – Но сейчас не до воспоминаний. Мы должны отправляться.
Обоз был готов. Ким и Фабиан пошли впереди. За ними последовало несколько мужчин, вооруженных копьями и щитами. Следом шли женщины и дети, а завершал шествие вооруженный арьергард. Повозка ехала в середине. Больги держались чуть в стороне, ибо к ним бывшие пленники относились все еще настороженно.
Солнце было уже высоко над горами, когда зоркие глаза Кима разглядели на середине холма светлую ленту, которая обвивала его.
– Вот! – воскликнул он. – Это похоже на дорогу.
Фабиан высказал сомнение:
