Многое из того, о чем рассказал Ким, а затем сменившие его друзья, читателю уже известно. Однако те, кто сидел в зале, были поражены, услышав о Черном легионе и тысячелетнем царствовании тьмы. А больги, сидевшие вокруг Горбаца, стали смотреть на него с величайшим почтением, когда фольк отметил храбрость и мужество их товарища. Талмонд был весь внимание, когда Фабиан рассказывал об изменчивой истории своего рода. Гилфалас повествовал о долгой отчаянной борьбе, которую эльфы и люди Потаенной долины вели против силы тьмы. Бурин поведал о приключениях в залах Зарактрора и встрече с Божественной Четой в Сводчатом зале.
Только теперь собранная из отдельных рассказов история Сагота обрела какой-то смысл и последовательность: тени были призваны к жизни с поля мертвых, они бежали в глубины мира, там князь Теней их, порабощенных гномами, подстрекал против мучителей и, наконец, Владыка Фрегорин при помощи кольца власти прогнал их обратно в глубину.
– И на этом их история, конечно, не заканчивается, – сказал Высокий Эльфийский Князь. – Хотя, мне кажется, нас это больше не должно беспокоить.
Гврги посмотрел широко распахнутыми глазами на Арандура, но было не ясно, понял ли он из всего этого хоть что-нибудь.
Итуриэль начала было рассказывать о дальнейшей судьбе гномов Зарактрора, но Высокий Эльфийский Князь остановил ее:
– Иногда знание того, что должно произойти, становится препятствием.
– Что ж, если мы не должны знать о будущем гномов, то расскажите нам о прошлом эльфов, и, прежде всего о темных эльфах, – заметил Бурин не без иронии.
– Для этого мы должны обратиться к самому началу времен... – ответил со спокойствием Эльфийский Князь.
Кто-то уже знал эту историю в той или иной интерпретации, но для многих она оказалась внове. Арандур Элохим рассказал, как у истоков времени Божественная Чета встретилась на Водах Пробуждения и Господин, впервые увидев Госпожу, поклонился ей, чтобы выразить свое восхищение, и как в этот миг проснулись эльфы.
– Я это знаю, ибо был первым среди пробужденных. И этот миг был апогеем моего существования. Народ эльфов живет этим мгновением и поэтому знает лишь начало, но не ведает конца, – продолжал Арандур.
Он рассказывал, как в веселом хороводе и преклонении Господину и его вечно юной невесте проходила жизнь эльфов, когда каждый день был похож на следующий. Рассказал он и о том, как эльфы возвели в бесконечных лесах Высшего Мира город их мечты, Зеленторил. Он еще издали привлекал внимание блеском своих куполов и был наполнен играющей днем и ночью музыкой и танцами.
– И это бы длилось вечно, – продолжал он свой рассказ, – но случилось так, что тень беспокойства легла на мой народ. Мы не знали, откуда она взялась. Но я полагаю, с остановкой времени вещи начали меняться, и все делалось таким, как в начале. Это означало, что нет благословения на то, чтобы оставаться такими, какими мы были, что это проклятие, а настоящая жизнь может быть найдена в другом мире, в мире перемен.
Он рассказал, как эльфы в Среднеземье получили великое и одновременно ужасное знание.
Здесь они, казалось, нашли то, что искали. Они увидели, как возникает новая жизнь, и это их воодушевило, так как никто из них никогда не знал ничего, кроме собственного начала. Случилось так, что некоторые из них смешались с детьми Среднеземья, но все-таки остались отдельным народом.
– Были такие, которые пошли дальше, – продолжал он. – Вместе с жизнью они познали и темную ее сторону, смерть, так как везде, где есть свет, есть и тень. Один из них – его имя Элуир, Сын Света, – обрел власть над жизнью и смертью. И этой силой он привязал к себе многих. Он назвал себя Азратот, князь Теней.
Высокий Эльфийский Князь на мгновение умолк. Когда он стал говорить дальше, лицо его осветилось внутренним сиянием, глаза заблестели.
– Тогда ко мне пришел мой Господин и повел меня в глубину, в самое чрево земли, где вода берет начало. Там выковал я из огня, воды и первичного вещества мира по его приказу кольцо власти. С тех пор и наполнена та пещера подлинным серебром, которого не сыскать ни в каком ином месте.
Брегорин и остальные гномы наклонились вперед, и их глаза загорелись.
Но Эльфийский Князь не обратил на это внимания и продолжал:
– И другие кольца мне надлежало выковать: два кольца оберегающих, три изменяющих и седьмое, объединяющее в себе мир. Но одно из них должно было властвовать над остальными. Господин мой приказал мне спрятать это кольцо до поры. Я не представлял тогда, что это будет длиться столетия и какое количество судеб будет от него зависеть. Но теперь кольцо снова у меня, и темный сородич знает об этом.
– Так это и есть причина, по которой кольцо хранилось у меня? – воскликнула Итуриэль.
Эльфийский Князь повернулся к ней, сказав:
– Да, Азратот знает мощь этого кольца. И с давних пор тратит едва ли не все свои силы на то, чтобы найти его и уничтожить. Он догадывается и о том, что происходит здесь, и это сеет тревогу в его душе.
– Но какое же кольцо у него?
Все обернулись в сторону говорившего. Ким смутился и покраснел, но продолжил:
