Эттор оставил позёвывающего властителя на совесть врачевателя и троих хранов (двое из них стояли неподалёку от его светлейшества, чутко следя за каждым передвижением в обозреваемой площади, один "официально" был выставлен под какой-то фикус - Вольский не разбирался в растениях: только этого ему не хватало! - а ещё с десяток секретно бдели, раскиданные россыпью по всем грядкам). Ему не терпелось продолжить расследование, так удачно начавшееся с разговора со второй превластой. От Маргаритки ему словно передался тот охотничий азарт, с которым она принималась за любое выходящее за рамки очевидного дело. В Альдане действительно творилось что-то странное: погиб младший Шиповник (в несчастный случай, который якобы стал причиной смерти здорового благополучного молодого фейра верили разве что в отделе госохранки по несчастным случаям, так как надо же было этим эссам как-то оправдывать получаемую зарплату. Всем остальным - от почтенных граждан до младенцев в возрасте, когда существо уже способно отделить себя от остального мира, - было ясным как слёзы Лагримы, что тут не обошлось без чьей-то любезной помощи). Потом ещё были странные разговоры почитателей Близнецов из святилища на Альмире, какой-то "а-Йелли", сидевший у вышеозначенных товарищей в печёнках и при этом весьма успешно практически хозяйничавший в храме. Да и новый знакомый сестрёнки ("как две капли воды, ага! Да я похож на него, как Эрмоса на Ёжика-младшего!.. Хм, кстати, надо бы не забыть по дороге прикупить этой красавице букетик её любимых магнолий...") не особенно впечатлял Вольского. С одной из его Богинь, той, что с длинной чёрной косой и ладной фигуркой, он бы ещё пообщался, и то в других обстоятельствах и в другой обстановке. Остальные же... Хитро щурящаяся костлявая девица напоминала Эттору его собственную бабку, двадцать лет до самой смерти успешно претворявшуюся немощной, что позволяло её безнаказанно сидеть на шее любимого сыночка и его милой жёнушки, утруждая себя только оханьем и мудрыми разговорами втихаря со смышленый внучком. Именно от неё ныне крупный промышленник усвоил большую часть своих навыков. Афина мало напоминала бабушку чисто внешне (и дело даже не в возрасте: в глазах Богини отсвечивали столькие годы жизни, что хватило бы на целую цивилизацию), но неуловимое чувство её присутствия неотступно следовало за Вольским всё то время, что он находился рядом. Туповатый на вид Артемис был далеко не так прост, каким казался, за это Эттор мог ручаться репутацией: на собственном опыте он знал, что не всё то истинный вес, что показывают гирьки...
В общем и целом, с чего-то надо было начинать, тем более что существовало официальное прикрытие: его светлейшество попросил во всём разобраться. А, раз начальство дало добро, можно было смело лезть в самую гущу сплётшихся лиан - в святая святых а-Эмиллана. По дороге Эттор едва не столкнулся нос к носу с Маргариткой. Пришлось срочно ретироваться в ближайшую нишу с высокой вазой: вторая превласта летела на всех парах и вполне могла сбить с лап даже пресловутого клекатопа (как хорошо, кстати, что эти древние звери давно не показывались!). В руке Маргаритка держала странную конструкцию из нескольких сортов драгоценных металлов с бестолковыми вкраплениями разноцветных топазов, при известной фантазии вещицу можно было поименовать свадебным жезлом, за противоположные концы которого держатся молодожёны во время бракосочетания. Девушка была просто взбешена и, судя по её решительному шагу, готова была наплевать на церемонии и лично заняться незадачливым "ваятелем" сего шедевра. Вольский представил, как живописно будет красоваться блестящая металлическая "баранка", завязанная узлом на шее бедняги, и мысленно пожелал тому удачи, потому что это наказание по сравнению с остальными возможными карами было милосерднее некуда. Переждав в укрытии, Эттор выглянул наружу и первым же делом наткнулся взглядом на противоположную нишу, из которой уже высовывалась настороженная физиономия мэтра Ивы. Почтенный старец, лет семьдесят проведший на должности главного придворного мага, видимо, тоже вознамерился проверить количество не вытёртой пыли за вазой, потому как не могло быть другого объяснения его столь позорного бегства при виде милой хрупкой девушки - дочери властителя. Правда, заметив кого-то ещё в опасной близости, маг сделал попытку нырнуть обратно, но вовремя сообразил, кто перед ним, и постарался вышагивать с приличествующим моменту достоинством, выбираясь из укрытия. По дороге он зацепился краешком мантии за узорную ручку вазы и, дёрнув, чуть не остался в одном неглиже. Пришлось Вольскому прийти на помощь досточтимому мэтру, что неожиданно разрядило возникшую напряжённость. В какой-то момент приближённые ко двору взглянули друг на друга и неожиданно рассмеялись.
- Воистину девочка - дочь своего отца, - отсмеявшись, заметил мэтр Ива. - Одним своим видом повергает окружающих в бегство, а что ещё нужно для доброй властительницы.
