- Правда? - загрустила фея. - Очень жаль. Он такой хороший, милый, цветы мне на площадь приносил - каждый день разные - слова красивые говорил, обещал, что обязательно женится, как только властитель даст ему отпуск. Я ему, конечно, не верила: ну какая семья из феи-полукровки и шейфа?.. И всё же никто ещё так ко мне не относился, как будто я - Пришедшая Богиня...
- Этого ещё не хватало, - буркнула я и невольно пригляделась к узкому личику девушки. Глаза уже почти привыкли к полумгле клумб, да и луна сегодня светила полная, нависая храмовым гонгом над крышей лазарета. В некоторых окнах - очень редких - продолжал гореть свет, и перечёркнутые прожилками рам жёлтые прямоугольники мостили на траве диковинную дорожку. В детстве, сидя по ночам на мраморной лавочке в нашем с отцом садике, я часто представляла, что однажды эта дорожка дойдёт до самого Заоблачья. Казалось, стоит только собрать побольше светляков в одном помещении. А по этой дорожке уже не составит труда маме спуститься вниз: всё-таки отошедшие души намного легче их телесных воплощений... Но это так, лишь фантазии, которыми я отличаюсь и сейчас, в более зрелом возрасте. Однако даже этой неуёмной фантазии ни за что не хватило бы, чтобы представить папаню, решившего променять маму на какую-то девчонку! Тоже мне, престарелый любитель молоденьких красавиц!.. Не знаю, может быть, потревоженные лечебные заклинания устремились куда-то не туда, вместо боли ударив по мозгам. Я резко повернулась в противоположную сторону (бедная фея отпрыгнула назад, с кошачьей грацией приземлившись точно посреди клумбы) и, ломая кусты, напролом помчалась к третьему отсюда окну. В этом свет не горел как таковой, лишь какой-то слабый отблеск мелкой крошкой запорошил карниз и нижнюю часть рамы. В самый последний момент опасливо пригнувшись, я осторожно заглянула в палату. Не нравится мне, конечно, чувствовать себя словно вновь вернувшейся назад во времени, но в этот раз поводов для недовольства было гораздо меньше. Например, притихший ветер, шелестевший странно поблёскивавшей в лунном свете зеленью, создавал прекрасную звуковую маскировку.
На жилищных условиях Эрмосы знакомство с сильными города сего сказалось куда заметнее. Чего только стоила отдельная палата со всеми удобствами: кровать, судя по узорной спинке и пышному балдахину, отпрыск Морских Лилий притащил из личных покоев; зеркало с полкой юноше, видимо, пришлось позаимствовать у матери или у кого-нибудь из сестёр; если, конечно, в интерьере его покоев нашлось место и для плетёного изделия с бабочками и ленточками. Следы самого томного воздыхателя терялись где-то вне лазарета. На его месте, в изголовье кровати, восседал мой неразумный родитель. Во всей его позе, в том, как он держал ручку Эрмосы, в наклонённой голове и седых кудрях, живописно разметавшихся по плечам - читалось такое неземное блаженство от нахождения подле красавицы, что предмет их разговора не вызывал никаких сомнений. Одно сходство в наших палатах всё-таки было: пострадавшая от покушения сидела к окну спиной, что значительно облегчало процесс наблюдения. Ещё бы они створку приоткрыли, чтобы иметь возможность хоть отдалённо услышать, о чём конкретно можно было так увлечённо беседовать...
- Ой, а я знаю эту девушку! - радостно возвестила над моим ухом оставленная без присмотра акробатка. Я охнула, зажала фее рот рукой и вжала в стену под окном. Мелкая крошка сыпанула через карниз, посыпалась на клумбу, перемешиваемая неясными тенями. Папаня так и не позволил Эрмосе подняться: я почувствовала лишь его приближение. Помаячив немного у окна, знаменитый врачеватель вернулся на место. По-прежнему пределов палаты не покинул ни один звук. Поэтому спешить с возвращением к наблюдательной позиции не стоило. Подождав пару секунд, я занялась нарушительницей своего спокойствия:
- Я сейчас разожму ладонь, а ты не смей кричать, слышишь? - акробатка подозрительно активно закивала, кося на меня безумными глазищами. Пришлось сочинять на ходу: - Ты только не подумай ничего плохого, ладно? Просто эта девушка... парня у меня увела, и я решила за ними проследить.
- О-о, - привычно протянула фея, едва я ослабила хватку, убедившись в её вменяемости. - И у тебя тоже?
- В... в каком смысле, "тоже"? - перед глазами живо предстала картина с феей и папаней на переднем плане.
- Это очень грустная история, - потупилась Таска. - Очень-очень... Дело в том, что он... умер...
- Как умер?! - раздался мой сдавленный хрип. Я же только что видела его живым! Я его всё ещё чувствую!
- А ты не знала? - изумилась акробатка. - Его так жаль, такая нелепая ранняя смерть! Бедный Шиповник...
- Шиповник? Минуточку, какой Шиповник? - после таких заявлений можно было окончательно потеряться. Я уже начала сомневаться в том, кто из нас недалёкая фея-полукровка... - И причём тут эта девушка?
