— Он заснул, поэтому я и помогаю ему, — попыталась объяснить Ромили. — Кроме того, он так похож на моего младшего брата, они ровесники… Разве вы бы не помогли младшему братишке, если бы он валился с ног от усталости? И потом, я не понимаю, что плохого в том, если приходится о ком-то заботиться, кроме самой себя? Если Хранитель Разума заботливо пестовал младенца-вселенную, на плечах переносил его через Реку Жизни, как же я могу не позаботиться о ребенке?
— А-а, христофоро! — воскликнула одна из сестер. — Ты на ночь молишься, Роми?
Ромили уже была готова дать отпор — вот уж незачем богохульствовать и издеваться над богами, но, уловив предостерегающий взгляд Яни, сразу изменила тон:
— Может, я перед сном думаю о таких вещах, о которых не говорят вслух. — Она повернулась спиной к разозлившей ее сестре. Постелила Кэрилу, уложила его, накрыла одеялом.
— Как, неужели этот самец будет спать здесь, рядом с нами? — запротестовала насмехавшаяся над Ромили девушка. — Эта палатка только для женщин.
— Потише, Мхари! Что, ты считаешь, мальчик должен спать под дождем вместе с конями? — повысила голос Яни. — В правилах нашего Ордена ясно сказано: мальчик считается ребенком! Неужели ты всерьез веришь, что он овладеет кем-нибудь из сестер?
— Это вопрос принципа! — зловеще откликнулась Мхари. — Если этот щенок из Хастуров, значит, мы должны позволить ему вторгнуться на территорию Ордена? Я бы сказала то же самое, даже если бы ему было не более двух лет от роду.
— Надеюсь, Бог услышит твои слова и ни в коем случае не наградит тебя мальчиком. Ты будешь рожать исключительно девочек, — засмеялась Яни. — Или ты из принципа откажешься кормить сына грудью? Давай-ка спать, Мхари. Ребенка мы поместим между мной и Ромили, тем самым твоя честь будет вне опасности.
Кэрил открыл было рот, но Ромили прижала палец к губам, и он сразу примолк. Однако видно было, что мальчик изо всех сил сдерживает смех. Все, что было сказано здесь, показалось девушке страшной глупостью, но стоило ли лезть со своим уставом в пока еще чужой монастырь? Все-таки что ни говори, а предписания, тем более принципы — вещь серьезная. Она молча легла рядом с Кэрилом и скоро заснула.
Ей приснился сон — удивительный, яркий, цветной… Все происходило как наяву — словно бы она соединилась с сознанием Пречиозы и парит высоко-высоко над родными горами. Какая же красота открывалась сверху! Сердце замирало, когда она узнавала холмы, по которым скакала на черном жеребце. Душа не выдержала — Ромили проснулась, в горле стоял комок. Вроде бы вот он, шатер, угли в костре, слышится равномерное сопение сестер, а перед глазами по-прежнему стояли стены родного замка, широкий луг, где проходили ярмарки и куда отправляли в ночное коней; дорога под уклон, ведущая к дальнему пастбищу — широкому, поросшему кустарником лугу. Здесь она охотилась с Пречиозой. Вернется ли она когда-нибудь в родное гнездо, увидится ли с братьями, сестрой? Как они примут ее, как отнесутся к тому, что она стала меченосицей? Люсьела, конечно, вздернет брови, губы подожмет, но в конце концов смирится — она добрая. А вот отец?..
Побаливали уши, проколотые Яни… Что уши! Она жутко скучала по Орейну и дому Карло, даже по грубоватому матерщиннику Аларику. Боже, какие странные подруги достались ей! Называют себя сестрами, а ребенка хотели выгнать на холод. Под дождь… Что поделаешь, дала обет и теперь на год привязана к ним — не сбежишь, не фыркнешь… Девушка прислушалась к ровному, ясно слышимому дыханию Кэрила. Вот Божья душа, и дыхание ангельское — не то что у этих сестер. Мхари храпит, как взвод пехоты!.. Никогда Ромили не чувствовала себя такой одинокой, даже когда сбежала от Рори, на сердце было легче.
Пять дней они скакали на юг и наконец добрались до Кадарина, традиционной границы между равнинными доменами и предгорьями Хеллер. Река поразила Ромили — никогда до того она не встречала таких широких водотоков. Яни в свою очередь была озабочена поисками брода. Брод они отыскали скоро; к удивлению Ромили, вода едва доходила лошадям до колен. Холмы на том берегу скоро разгладились в необъятную, местами покатую степь. Кэрил просто светился от возбуждения — когда бы ему пришлось совершить подобное путешествие по родной земле! Ромили решила, что мальчик радуется возвращению домой и необычным каникулам, нежданно-негаданно свалившимся ему на голову.
Сначала Ромили чувствовала себя неуютно. На душе лежала тревога: случись беда — и укрыться негде. Под этим необъятным небом она чувствовала себя букашкой или подобием рогатого кролика. Стоит зазеваться — тут же налетит исполинская хищная птица, камнем падет вниз и схватит ее. То-то забьется она в железных когтях!.. Ромили понимала, что это смешно, но все-таки нет-нет да и глянет с опаской на фиолетовые облака. Кто знает, а вдруг за ней следят? Наконец Кэрил, скакавший рядом, почуял, как неспокойно девушке.
— В чем дело, Роми? Что ты ищешь в небе?
Что она могла ответить?
