С другой стороны, ему было не понять стремление и фанатизм людей, которые желали вернуть себя в доисторические времена к истокам, изображая обезьяну в единственный в неделю выходной. Подражая другим, они наполняли пригородный транспорт, чтобы свободное время бездарно отдать делу, в котором ничего не понимали лишь с той целью, чтобы не отстать от других, реализовать бестолковые советы псевдо знатоков и лжеученых или бесталанно попытаться повторить профессионализм мастеров. Остервенело, уродуя природу вокруг городов, переводя строительные материалы на уродливые строения, они наполняли, удивительный по своей красоте и гармонии, сельской ландшафт своими полуголыми задами и оглашали окрестности нетрезвыми голосами. Он предпочитал, в отличии от них, вместе с друзьями бережно и тихо слиться с волшебным таинством живого, отдыхая от пыльного асфальта и удушливого смога города, жадно впитывая животворную энергию природы, раз за разом удивляться величию ее творений.
Приятное исключение из массового «дачного психоза», являли собой родители Игоря. Они, оказав помощь одинокой женщине, получили от нее в благодарность возможность занять в ее просторном доме в селе комнату. Для удобства, перевезли старую мебель из городской квартиры, и свободное время стали проводить в ней, чтобы гулять по лесу за домом и купаться в летнюю жару в озере перед ним.
Юноша был рад предложению приятеля, который не возразил его желанию провести там время вместе с ним и с Любой. Не ведая и радуясь счастливому случаю, он подверг себя суровому испытанию Искушением, финальному перед входом в уровень Зрелости бесконечного Лабиринта Чувств. То, чего он желал, требовало особого умения и такта, доступного лишь тем, кто преодолел все преграды и испытания, блуждая пещерами Молодости и набираясь опыта владения Чувствами.
Решающее испытание началось радостно с того момента, когда родительская Волга, «белой ночи» по цвету и 24 модели по званию, подбросив колесами последнюю горсть дорожной пыли, скрипнула весело тормозами и облегченно стала возле калитки перед домом на опушке соснового леса, словно молодая кобылка после утренней прогулки. Затем, широко распахнув двери, выплюнула на дорогу веселую компанию молодых людей и вздохнула рессорами.
- Влад, забери, пожалуйста, вещи из багажника, - как всегда вежливо и без эмоций, попросил Игорь. – А ты, - обратился он, повернув голову в сторону Любы, - Будь любезна, позови Марью Кузьминичну, она нас ждет и где-то, наверно, в доме.
Одного роста с Владом, Игорь был немного шире в плечах, и потому имел более представительный вид, который дополняли массивные темные очки. Эти очки были гордостью приятеля, как и фирменные джинсы Wrangler, которые отец ему привез из Америки. Именно эти джинсы стали прототипом для первого творения Влада, как портного. Причин для этого было две: они были в самом деле оригинальными и у них с Игорем был одинаковый размер и рост. Идея сделать копию этих джинсов для себя, пришла к Владу недавно, но он не спешил приступить к ее исполнению. Нужно было все взвесить и продумать, прежде чем приступить к работе.
От размышлений над будущим проектом, его оторвала немолодая женщина, шедшая от калитки к ним вслед за Любой. Несколько минут, которые понадобились им, чтобы подойти, он любовался ладной и спортивной фигурой девушки. Странный для женщины вид спорта – стрельба из лука, первое, что пришло ему в голову, когда узнал об ее увлечении. Но очень скоро, Влад был удивлен еще более, узнавав об этом виде спорта от нее подробности. Сосредоточенность и собранность, хладнокровие и сдержанность, пружинистая и мягкая походка, гордая красивая осанка, и даже упругая грудь – вот далеко неполный перечень того, что получила юная спортсменка, отдав предпочтение столь редкому и древнему виду спорта.
Молодой человек еще не определил для себя приоритеты в своих мечтах о женщинах. То ему казалось, что для него главное в женщинах красота тела, то куда важнее были черты лица. Умение одеваться, тоже не удавалось отнести к второстепенным качествам в девушках, которые привлекали внимание юноши. Вместе с тем, очень красивые, модно одетые, кокетливые красавицы его пугали. Ему казалось, что не стоит пытаться завоевать их внимание, чтобы не получить душевную травму для собственного самолюбия и гордости. Проще смириться с недоступностью таких женщин, чем переносить унижения от отказов с критикой своих мужских достоинств.
