Главным из которых, он считал красноречие, но чтобы использовать подобное оружие необходимо иметь, как минимум, возможность быть услышанным. Быть услышанным может лишь тот, кого не просто увидели, а заинтересовались на столько, чтобы желать слушать. Чаще всего, такая возможность молодому человеку с красавицами выпадала редко. Всегда рядом с ними был мужчина значительно ярче и виднее, чем он. Вот почему, легче было избегать ярких и красивых женщин, чем тратить время и силы на бесполезные усилия их покорить. Разумнее сосредоточить усилия на не эффектных, но для общения более доступных женщинах, - решил он в юности, когда красивые одноклассницы отвергли его внимание и интерес к ним.
- Як гарно, що до нас у гости завитало одразу так багато молоди. Мене звуть Марья Кузьминична. Витаю вас. Запрошую всих вас до нас на видпочинок. – приветливо затараторила хозяйка на украинском языке. Влад и все его знакомые говорили на русском языке. Непривычная для слуха, мелодичная речь женщины приятно добавила колорит к той атмосфере, которую создавали лес, озеро, сельская тишина и буйство красок природы в начале лета. Настроение было у всех праздничным, особенно это было видно у Любы, с лица которой не сходила радостная улыбка.
Компания с вещами, вслед за приветливой хозяйкой, зашла в дом. Игорь с гордостью демонстрировал друзьям комнату, выделенную для его семьи. Добротная старая мебель создавала ощущение городской квартиры. Влад без особого интереса рассматривал убранство гостевой комнаты, его больше интересовало каким образом обеспечить свою уединенность с Любой, ради которой он и согласился на предложение о совместном отдыхе с приятелем.
Выждав удобный момент и заговорив с Игорем на эту тему, он выяснил, что имеется возможность поселить их с девушкой на чердаке, где зимой хранили сено, а сейчас было просторно и уединенно. Так они и поступили, объяснив хозяйке свое решение желанием «вкусить романтику сеновала».
Уже к вечеру все вместе, друзья праздновали свое новоселье на сеновале, как они прозвали чердак дома. Марья Кузьминична с юной дочкой создали там необходимый уют и накрыли импровизированный стол, на котором к традиционной сельской еде были добавлены городские деликатесы, привезенные гостями. В честь дорогих гостей и новоселья, на столе красовалась литровая банка «первака» собственного производства и трехлитровая бутыль парного молока. Как выяснилось в следующие дни, подобное дополнение к столу стало традицией.
Влад с нетерпением ждал окончания застолья, мечтая о моменте, когда сможет остаться с девушкой наедине. Слегка захмелевшие, молодые люди, раскрасневшиеся от танцев под кассетный магнитофон, наевшись ароматного домашнего хлеба с салом со свежими овощами, стали готовиться ко сну на свежевысушенном сене, предусмотрительно, еще днем, разложенном на чердаке хозяйкой.
Вместо чадящей керосиновой лампы, полумрак чердака наполнил свет луны, которая, словно блин повисла в проеме слухового окна. Аромат сена и хмель слегка кружили голову. Влад обнял девушку и страстно поцеловал. Ее спина под ладонями рук ответила дрожью, упругое девичье тело плотно прижалось к нему. Он нежно поднял ее и на руках донес до сена, мягко и нежно положил, устроившись рядом. Люба не противилась, все более и более возбуждаясь от его нежных рук. Ее разгоряченное тело, желало эти руки, которые лаская, обнажали.
Горячая волна наполняла тело юноши, все более и более затуманивая его сознание и отключая волю, оставляя обнаженным лишь его желание. Наслаждение от касаний к нежной прохладной коже, от упругости очертаний девичьего тела, от трогательной теплоты губ, от ощущения гладкости ее ладоней на своей спине, казалось, выключило сознание. Поднимаясь, волна за волной все выше и выше куда-то ввысь, наслаждение несло Влада к неведомым доселе ощущениям. Руки сами собой, не спрашивая у владельца спроса и отказываясь подчиняться ослабевшему разуму, ближе и ближе подбирались к желанной бездне, в которой возбужденные тела, толкаемые жаждой познания, молодостью и желанием, были готовы слиться в единое целое, стерев телесные границы. Пальцы его руки коснулись жара этой бездны, столь нежной, желанной, и на секунду задержавшись, устремились вглубь ее, скользя вдоль шелковой кромки. Та же горячая волна наслаждения, оторвала ее бедра от объятий сенной купели и бросила навстречу его руке, заставляя их вздрагивать от нетерпения. Люба застонала и вскрикнула, словно уколовшись внезапно.
Тело юноши замерло без движения и оцепенело, встревожившись. Этой секундной паузы хватило, чтобы в него уперлись ладони девушки.
- Влад, не надо! Не сейчас, умоляю, прошу тебя, любимый! – прошептала она с такой болью в голосе, что он замер, испугавшись неладного. К удивлению, его тело подчинилось не столько его уснувшему разуму, сколько этим молящим словам.
- Что? Что случилось? Я сделал тебе больно? – сознание нехотя просыпалось, пытаясь совладеть с последним островком неповиновения в его теле. – Что случилось! Не молчи, прошу тебя.
