Солнце умерило свой полуденный жар, сменив пристрастие на снисходительность, и умиротворенно ласкало лучами редких прохожих в канун окончания рабочего дня. Влад Васильевич, сам не зная почему, вспомнил хату в сосновом бору и гостеприимство Марьи Кузьминичны. Сеновал был хорош, с пыльным полумраком и запахом сена. И Люба, такая милая, славная девушка с нежными локонами тонких светло русых волос, рассыпанных на плечах и горделиво ровной спине.
Он торопился, не зная зачем, увидеться с ней. Какая она сейчас, спустя столько лет. Букет темно бордовых на длинных стеблях роз, томился в ожидании на заднем сидении, предательски выдавая его жгучее желание встретиться. Оно возникло сразу, после разговора с сыном и гнало его по улицам родного города, который, все чаще казался ему чужим непривычной для взора высотой новых строений и болезненной суетой на неухоженных улицах.
Задумавшись перед красным огоньком светофора, он почувствовал причину своего волнения перед встречей с Любашей Правенькой, той, им обиженной и несправедливо отвергнутой, юной и девственной, милой и робкой, любящей и робеющей. Сама мысль, воспоминание о ней рождало в нем удивительное тепло и свет. Они, незаметно и стремительно, заполнили его сознание. Смешная фамилия, но очень ладно подходящая той девушке. Лучше, пожалуй, не скажешь, чтобы описать ее образ.
Зеленый огонек светофора весело подмигнул вслед Опелю, цвета спелой вишни, с визгом сорвавшегося секунду назад с места. Выпучив горящие безумием фары, недоумевая ретивости хозяина, обычно неторопливого и спокойного, он пробирался сквозь пробку. Заторы и пробки давно уже стали привычными для горожан, ежедневно преодолевающих переправу через Днепр.
Влад вздохнул, вспоминая школьный стих, и почувствовал себя Васей Теркиным. Не в силах повлиять на ситуацию, скучая, он огляделся вокруг. Автомобили, автомобили, автомобили – однообразный и грустный пейзаж, не смотря на буйство красок и стилей дизайна. Дружно «куря бамбук» в своих глушителях, они нервно урчали и выплевывали дым в лицо соседей, чтобы те плотнее закрывали окна, будто спасая пассажиров от снарядов артиллерии.
Продолжая вспоминать строки «Переправы» Твардовского, он удивился сходству ситуации, в которой вынужденно очутился сейчас. В самом деле, за час стоянки в пробке, лица водителей соседних авто стали ему родней и ближе.
- Столько лет не в состоянии построить обычный мост. Не двести, а двадцать, но так же, как и 50, 100 и 200 лет назад, наступают на одни и те же «грабли». Опять, неумёха и неудачник взялся перестроить державу. Ему бы на клозетах руку набить, а уж после за страну приниматься, - пытался себя отвлечь Влад от безысходности автомобильного тупика, чтобы побороть растущее раздражение, перекладывая стихи на прозу жизни. Но фокус не удался. Факир был не тот. Затор не поддался его магическим действиям, а продолжая раскачивать мост Патона вместе с автомобилями, призвав себе на помощь силу бокового ветра вдоль реки. И теперь, уже мост, раздраженно раскачиваясь и скрипя в ответ, вспоминал по-стариковски молодость, когда он, будучи еще молодым, мог собой демонстрировать миру достижения павшей ныне в лету великой Страны простых и полезных Советов.
Машина впереди, нехотя и неторопливо двинулась, заставив его вновь взяться и продолжить движение к встрече с прошлым. Двинувшись с места, сам того не ведая, Влад Васильевич начал новое путешествие по Лабиринту Чувств. Предстояло найти защищаемое Лабиринтом место, наделенное особой силой. Оберегая своим хитросплетением тайных ходов, ограничивая доступ к нему, Лабиринт не отпускает гостя, а ведет к месту, воплощаемому зону перехода между двумя мирами, являя собой лишь врата между ними.
За долгие годы им пройдены семь магических колец Лабиринта, решены многие мейзы, изощренные и запутанные. Пройден центр - ядро Лабиринта. Настала пора начинать путь обратно с тем, чтобы наконец освободиться от нескончаемых головоломок познания Чувств. В Лабиринте достаточно соблазнов и грехов для любого человека, они тормозят его на пути к выходу, чтобы испытать на стойкость, дав для опоры лишь спасительную нить Веры, в для мужества - Надежду.
Никто не может объяснить возникновение Лабиринта. Возможно, это творение самой природы, которая отпечатала некоторые его графические формы в раковинах моллюсков, различимых в колонии кораллов, или в подземных ходах муравейников. Лишь Повелительнице известны все тайны его, людям лишь остается блуждать его ходами в поисках выхода.
