Немолодой муж молоденькой Наташки, как он ее называл, пережил всю блокаду с первого до последнего дня, она и оставила ему на память, не вылеченный до конца, туберкулез, который не дал ему насладиться в полной мере мирными послевоенными годами. Но зато дал Наташе шанс кардинально изменить жизнь, когда прислал его, главного конструктора генеральной линейки дизельных двигателей для тепловозов, на ведущий в стране завод для проведения приемочных испытаний в момент, когда машиностроительного техникума студентка там проходила последнюю перед выпуском производственную практику.
Ах, как был волшебен старый Питер в те шесть послевоенных лет! Чудом уцелевший после войны город потерял своих лучших граждан, но приобрел такой статус в глазах властителей страны, что они, чувствуя вину перед ним, ничего не жалели для того, чтобы показать миру райскую жизнь победителей в старой столице империи.
Да и как можно сравнить казачью станицу, выросшую в город за счет паровозостроительного завода и активной разработки угольных и рудных шахт, с европейским имперским городом, построенном под руководством самого императора Всея Руси лучшими специалистами мира? Глазам юной провинциальной сельской женщины предстала картина великолепия крупнейшей европейской столицы, в которой ее супруг занимал достаточно достойное социальное положение. Культурная жизнь Ленинграда, в которую сразу окунул Наташу муж, сразила ее наповал. В Луганске, она даже не могла предположить себе, какой разносторонней и многообразной может быть жизнь человека в Стране рабочих и крестьян.
Затем она познала непродолжительную по времени болезнь пожилого мужа и столь же непродолжительное вдовство. Зато полученный статус теперь ей позволил выбрать себе нового мужа по вкусу и по желанию. Молодой красивый высокий офицер был настолько неглуп, что по окончании Академии получил местом своей службы такую желанную Европу, а точнее почти столицу побежденной ее центральной страны – Германии.
Да, то были годы молодости полные успеха, достатка и счастья. Теперь, когда Наташа осталась один на один со всеми житейскими проблемами, утратив почти все достигнутое ранее, включая и мужа красавца и поддержку высоких по рангу братьев своих. Такова ее судьба, насладившись в молодости многим, затем похоронить всех, кто смог ей обеспечить такое наслаждение, чтобы в осень своей жизни иметь лишь одну радость: единственного сына, которому и посвятила всю свою жизнь, которому отдала весь жар своего сердца и всю мудрость своей жизни. Лишь он единственная ее отрада и смысл жизни сегодня.
Скрип двери ее с мамой спальни, вернул к действительности, заставив помешать еще раз кашу. Она тяжело присела на табуретку возле кухонного стола. Мама мне уже не помощница в свои восемьдесят. Да и она, как и мама, после операции, обе утратили былую энергию и прыть. Годы берут свое.
Вон мама, еще несколько лет была энергичной женщиной, полной сил, а теперь на нее грустно смотреть. И заговаривается, и забывает, и порой не ведает что творит. Как малое дитя, сама требует ухода и присмотра за собой. Сама Наташа была бы рада, если бы кто-нибудь и ей помог в домашних делах. А тут еще такое горе сыну. И рада ему помочь, но не знаешь: как и чем. Поседел за этот год и осунулся.
Еще в том сентябре, чуткое материнское сердце подсказывало ей, как впрочем, и сейчас, что что-то не так в той женщине, что выбрал сын. Наташа уверена в том, что ее мальчик заслуживает куда большего. Ведь все у него есть: и ум, и внешность, и образование, и нежность, и сексуальность. Вот лишь уверенности она ему не привила. В этом сама виновата: слишком оберегала его от возможных бед, от испытаний, от лишений, которые сама испытала в юности, да и теперь, уже в свои осенние годы, столкнулась с ними лоб ко лбу.
Да, это она, сама, вчера его подтолкнула к решительному шагу с его новой женщиной. Но в этом и был ее главный умысел. Так она решила ускорить его прозрение. Ну как он не видит, что не она, эта женщина нужна ему сейчас, на этом этапе его жизни. Совсем другая, зрелая, уверенная в себе, активная, опытная в житейских делах женщина нужна ему, чтобы подставить свои плечи к его тяжелой не по годам ноше, что взвалила на него судьба-злодейка.
И с первой его женщиной она почуяла, пусть и не сразу, беду. Как материнское сердце смогло заглянуть в организм молодой женщины, чтобы почувствовать скрытую беду, она и сама не знала. Может беспредельная материнская любовь дает женщине это чувство проницательности или мудрость женщины подмечать по мелочам приближение катастрофы? Кто знает? Да и что теперь уж гадать, когда горе, вот так нагло и надолго, поселилось в ее доме.
