Мои глаза, всё это время закрытые, сразу открылись. Мне подумалось, что как раз в этот момент я проявляю свою благодарность, со всей возможной щедростью предоставив в полное её распоряжение своё тело. Но я сочла, что высказать эту мысль вслух — неразумно.
— Скажите мне, чего вы хотите.
— Я ищу надёжности и спокойствия.
Ещё один сюрприз. Я готова была бы поклясться, что меня держит в руках самая ненадёжная и беспокойная женщина на свете.
— Для нас обеих, — добавила Мария.
Я потёрлась носом о её шею. Удивительно, как быстро может изменяться ситуация.
— Договор о вечной дружбе между нашими народами, — пробормотала Мария и тоже потёрлась о меня носом, но, гораздо ниже, чем я. — И любовь между её правителями, которая будет закреплена женитьбой принца Уэльского на моей дочери Марии.
Так как Эдуарду только что исполнилось семь лет, а принцесса Мария была на четыре года моложе, это условие показалось мне вполне приемлемым.
— Да, конечно.
— Нам отойдут также крепости Берик, Алник и Бамборо.
Это предложение, произнесённое на уровне моего пупка, настолько меня ошеломило, что мышцы моего тела сразу напряглись и колени вздёрнулись к её голове. Подняв голову, Мария укоризненно посмотрела на меня: она не любила, чтобы её прерывали, когда она предавалась чувственным удовольствиям или занималась делами.
— Мои лорды никогда не согласятся, — сказала я.
— Дражайшая Мег, если я и помогу вам вернуть себе власть, то только для того, чтобы вы пользовались ею неограниченно. — Это предположение прозвучало весьма заманчиво. — К тому же, — продолжала она, возобновляя исследование моего тела, — если мы будем вечными союзниками, какое это имеет значение?
Вести переговоры в таких условиях оказалось весьма трудно, требовались титанические усилия, чтобы сосредоточиться. Дражайшая Мария, очевидно, имела богатый опыт в подобного рода делах; я поняла, что мои девические развлечения с Беллой — почти невинная забава. И я согласилась отдать крепости, если полностью возвращу себе власть.
— Вот и отлично, — сказала Мария. — Я знаю, что до конца жизни мы будем очень нежно любить друг друга, милая Мег. И ещё одно дело. — Она снова высасывала из меня все силы. Я с закрытыми глазами откинулась головой на подушку, потеряв всякий интерес к государственным делам. — Ваш молодой Сомерсет, — с неожиданной застенчивостью продолжила Мария, — очень красивый малый.
Мои глаза вновь широко раскрылись от удивления. Эта женщина поистине ненасытна... и всеядна. Она почувствовала необходимость в дополнительных объяснениях.
— Хорошо, — сказала она, — разумеется, он не столь красив, как вы. С другой стороны, дражайшая Мег, я бедная одинокая вдова. Но будем откровенны друг с другом, есть нечто, чего вы не можете сделать для меня. — Никогда ещё я не чувствовала себя такой беспомощной. — Ни я для вас, — великодушно добавила она. — К тому же, деля одного любовника, мы станем ещё ближе друг другу, не правда ли?
Вся следующая неделя прошла как одна непрекращающаяся оргия. Не сомневаюсь, что все знали о происходящем, но и духовенство, и слуги королевы шотландцев, казалось, воспринимали наше противоестественное поведение как вполне естественное, тогда как Генри Сомерсет чувствовал себя на седьмом небе, проводя время с двумя из трёх самых красивых, чувственных и жаждущих мужской ласки женщин в Европе, готовых поделиться всем, что имеют. Что бы ни творилось вокруг Марии, она никогда не теряла головы и не забывала о делах, поэтому в своё время я получила договор, условия которого были уже обговорены нами: он предусматривал помолвку принца Эдуарда и принцессы Марии, заключение вечного союза между Англией и Шотландией и передачу крепостей Берик, Алник и Бамборо. Войти в силу этот договор должен был сразу же после того, как я верну себе власть. Я поставила свою подпись не колеблясь, мне важно было вернуть власть, а всё остальное — дело второстепенное.
Я чувствовала себя счастливой, исключительно беззаботно проводя время, и всей душой отдыхала от пережитых испытаний и треволнений, которые выпали на мою долю в течение последних шести лет; боюсь, что я никогда так и не оставила бы аббатство Линклуден, если бы с такой же властностью, как Мария, меня не потребовали бы к себе государственные дела. Джаспер Тюдор сообщил мне о замечательной победе под Уэйкфилдом.
