Повелительница львов полностью

Он протянул мне кувшин, предварительно сняв с него крышку, и я поднесла его к губам. Я хотела отпить лишь чуть-чуть, но когда подняла посудину, Дикон хлопнул по дну, так что мне пришлось проглотить куда больше, чем намеревалась; к тому же довольно много пива выплеснулось на мои обнажённые плечи. От всего этого я зашаталась, и прежде чем успела прийти в себя, Дикон схватил кувшин, поставил на землю и принялся слизывать пиво с моих грудей. Я пришла в замешательство, со мной никогда ещё не случалось ничего подобного. Я хотела было упасть в притворный обморок, но это ничего не изменило бы, потому что он всё равно положил меня наземь.

Я закрыла глаза, пытаясь как бы отстраниться от происходящего, но так как ничего не происходило, вновь открыла их и увидела, что он деловито допивает пиво. В кувшине оставалось ещё достаточно алкоголя, чтобы уложить в беспамятстве несколько мужчин, лишив их всякой мужской силы... но выпитое не произвело на Дикона никакого действия; отбросив кувшин, он принялся насаживать меня на кол: Слова «насаживать на кол» я употребляю в самом буквальном значении, ибо он взял меня не так, как это обычно делают христиане, и даже не по мусульманскому обычаю, излюбленному Брезэ, а просто схватил и, посадив верхом на бёдра, вонзил в меня своё здоровенное копьё. Разумеется, я была ошеломлена и встревожена, однако не могла не пожалеть, почему ни один из моих любовников никогда не применял такой великолепной позы. Я даже не подозревала, что мужчина может так глубоко входить в женщину, к тому же такое положение позволяло Дикону одновременно ласкать всё моё тело, от грудей до ягодиц, что он и делал с большим одушевлением.

Это бурное совокупление вытеснило из моей головы все мысли о побеге; когда он наконец позволил мне лечь рядом с собой, я была совершенно разбита. Конечно, нечего было и надеяться на то, чтобы страсть и выпитое пиво могли довести его до подобного же состояния. Поэтому первой моей мыслью было попробовать заручиться его поддержкой.

   — Отведи меня к шотландцам, Дикон, — предложила я, — и будь отныне моим верным слугой.

Он со смехом перевернул кувшин, оказавшийся совершенно пустым.

   — Тебе не нравится моё предложение? — спросила я, садясь.

   — Ты королева, — ответил он.

   — Разве я не удовлетворяю тебя как королева? И разве я не доказала, что настоящая женщина?

   — Сомневаюсь, чтобы среди королев сыскалась какая-нибудь лучше тебя, — ответил он. — Но ты единственная, которую мне удалось попробовать. Как женщина ты не так уж плоха. Но я знавал лучших.

Если бы взгляды могли убивать, этот негодяй был бы мёртв в тот же миг, но он даже не смотрел на меня.

   — Ты просишь отвести тебя к шотландцам, но ведь они сразу же повесят меня, — продолжал он. — К тому же шотландцы большие скареды. Но если бы они даже и заплатили мне хорошие деньги, ваше величество, как только я перестал бы быть полезным, ты сразу же отделалась бы от меня. Нет, нет, конечно, мы оба будем помнить о нашей приятной встрече, но отныне наши пути расходятся.

   — Ты хочешь покинуть меня здесь, с принцем? — спросила я, не зная, радоваться ли мне или огорчаться.

   — Покинуть свою королеву? Никогда. — Последовал взрыв грубого хохота. — Я отведу тебя туда, где тебе окажут самый радушный приём. Клянусь Богом, я отведу тебя к самому королю Эдуарду. Тут-то я и смогу огрести хорошие деньги, И мне не придётся делиться ими с этими олухами. Потому-то я и забрал тебя с собой. Ха-ха. — Он спустился к воде и, пригнувшись, стал, пить, шумно прихлёбывая.

Сомневаюсь, что хоть какой-нибудь женщине наносили подобное оскорбление. И я знаю, что подобное бесчестье не приходилось терпеть ни одной королеве. В конце концов, я сделала всё возможное, чтобы удовлетворить его желание, хотя всё моё существо противилось этому. А затем была отвергнута, точно ничем не лучше всякой другой женщины!.. Это возмутило меня даже сильнее, чем его намерение передать в руки врагов. Со всех сторон мне грозила погибель. До сих пор мои мысли вращались исключительно вокруг двух возможностей: бежать или, обольстив этого неотёсанного мужлана, превратить его в своего верного слугу. Было очевидно, что вторая возможность отпала, вряд ли можно было рассчитывать и на то, что мне удастся бежать от такого ражего детины, способного перепить кого угодно. Оставался один-единственный выход.

Всякий, кто по воле случая прочитал эти мои записки, без сомнения, уже убедился, что под красивой, типично женской грудью было сердце настоящего мужчины. Как часто я стремилась повести моих солдат в самое пекло сражения и, возглавляя их, победить или умереть! Но меня, всегда отговаривали мои советники-мужчины, напоминая о моём долге перед королём и грядущими поколениями в лице моего сына. Но я хорошо сознавала, что если сейчас не поступлю, как подобает герою, то навсегда потеряю и короля и сына, да и сама буду обречена на верную гибель.