Дикон явно заинтересовался моим положением, хотя, по всей видимости, и не усматривал в нём ничего неприличного. Он подошёл поближе ко мне и положил на землю своё оружие: арбалет, меч и кинжал. Было очевидно, что именно он главарь шайки и именно за ним оставалось окончательное слово в решении моей судьбы. И судьбы принца. Я была в сильном замешательстве, не говоря уже о той естественной неловкости, которую чувствовала в присутствии четырёх мужчин, — я даже не упоминаю о женщинах, ибо их голос явно не имел ни малейшего значения. Но как себя вести? Улыбаться? Не сочтут ли они улыбку приглашением к немедленному насилию. Хмуриться? А вдруг они воспримут это как вызов, который следует покарать смертью. Первое казалось более предпочтительным, во всяком случае, такой поворот событий предопределён в любом случае, что до смерти, то её желательно избежать. Ведь на мне лежит ответственность за принца и, стало быть, за судьбу английской короны. К тому же, даже в случае самого худшего, я всё равно останусь королевой Англии.
— Тут слишком жарко, моё сердечко, — объяснила я сыну. — А эти люди — наши добрые друзья.
С этими словами я, до сих пор стоявшая в умоляющей позе, быстро поднялась; на это движение тут же отреагировал важнейший анатомический орган Дикона.
— Клянусь Богом и дьяволом! — воскликнул он, обнаруживая некое подобие аристократических замашек. — Ты самая красивая штучка, которую я когда-либо видел.
Я не обиделась. Этого, не позволяло моё положение, да и сам Суффолк однажды назвал меня «существом». Вместо этого, отбросив волосы с глаз и смело встретив его взгляд, я попыталась найти какой-нибудь спасительный выход.
— И твоя королева, Дикон, — изрекла я.
— Королева, — пробормотал он и, протянув руку, принялся перебирать мои волосы, пропуская пряди между пальцев. — Мне всегда, хотелось переспать с королевой.
Стоя неподвижно, я приняла ещё одно решение: жгучее желание, которое явно испытывал этот гигант, возродило во мне надежды на спасение; даже смерть из его рук в случае неудачи казалась, по крайней мере, интересной.
— Ну так и переспи с королевой, Дикон, — шепнула я. — Но только ты один. А потом отведи меня к королю.
Его глаза буквально буравили меня, рука соскользнула с моей головы на плечо, а затем на грудь, которую он поласкал так, как ощупывают яблоко, пробуя, насколько оно спелое. Сердце моё заколотилось, дыхание стало учащённым, тело охватила дрожь, но я по-прежнему стояла неподвижно.
— Мама! — Принц Эдуард явно осуждал столь фамильярное обращение со мной.
— Уйми своего щенка, — пригрозил Дикон. — Не то я отрежу ему яйца.
— Эдуард, — сказала я, сглотнув, — пожалуйста, успокойся. Я займусь тобой чуть погодя.
— Значит, ты будешь первый, Дикон, — сказал Джон. — А уж мы позабавимся с ней потом.
— Неужели ты поделишься королевой? — вновь шепнула я. Он нахмурился, всё ещё продолжая меня щупать. — Знал бы ты, как умеет ласкать королева, — добавила я всё таким же тихим голосом. — Но только тайно. Отведи меня подальше в лес, и я сделаю тебя счастливейшим человеком на свете.
Он колебался, но я чувствовала, что победила.
— Стало быть, ты пойдёшь со мной, — громко произнёс он.
— Если ты дашь мне время одеться.
— Одеться? — проревел он. — Это ещё зачем? Ты нужна мне голой, женщина.
— А я и буду с тобой голой, — заверила я. — В нужное время и в нужном месте. Ты хочешь лишиться удовольствия наблюдать, как раздевается королева?
Он сверкнул на меня глазами, но я чувствовала, что достигла полного интеллектуального превосходства, и с полной невозмутимостью встретила его взгляд, после чего он отвернулся, бормоча какие-то угрозы, и принялся поглощать невообразимое количество их очень крепкого напитка. Это меня вполне устраивало. Я уже знала, как мне поступить, потому что в решительности никогда не испытывала недостатка. Я натянула своё изорванное платье и встала на колени возле принца.
— Мы сейчас уйдём отсюда, — предупредила я его.
— Мама, — простонал он, — у меня болит голова.
— Прогулка на свежем воздухе — лучшее лекарство от головной, боли, — сказала я. — Мы пойдём вместе с этим джентльменом.
— Мне он не нравится, — объявил принц. — Слишком уж вольно ведёт себя с тобой, мама.
Антипатия была взаимной.
— Зачем брать с собой мальчишку? — спросил Дикон.
— Я не могу оставить его здесь, — ответила я. — Этот Уил в два счёта спустит с него штанишки.
Дикон громким смехом подтвердил моё опасение.
— Ладно, пусть идёт с нами, — согласился он, — и пусть поучится радостям жизни у того, кто знает в них толк... и своей матери. Но он должен помалкивать.
Другие члены шайки были явно взбудоражены, а Джон даже осмелился спросить:
— А как насчёт нас, Дикон?
В ответ он получил увесистую затрещину, которая опрокинула его наземь.
— Я приведу их обратно, — пообещал Дикон. — После того, как получу своё.
Он подобрал оружие, а также прихватил с собой кувшин с пивом, — я предпочла бы, чтобы он запасся этой восхитительной крольчатиной, — затем схватил меня за руку и потащил в гущу леса.
