Я не колебалась. Как бы там ни было, этот человек — закоренелый преступник, разбойник, предатель, убийца... к тому же он посмел надругаться над своей королевой. Моя ярость усугублялась тем презрением, которое он выказывал к моим физическим способностям, без всякого опасения повернувшись ко мне спиной. Я схватила обеими руками его валявшийся на земле меч и со всей силой опустила на шею пьющего негодяя!
Не издав ни звука, он повалился вперёд, в воду. Но по отсутствию крови я заключила, что он не мёртв; я отнюдь не отсекла ему голову, как намеревалась, а только оглушила его; это и понятно, ведь я никогда не училась владеть мечом.
— Хороший удар, мама, — похвалил меня принц, видимо всё это время наблюдавший за нами. Момент был неподходящий для того, чтобы смущённо оправдываться принц, во всяком случае, не проявил никакого замешательства, встав рядом со мной. — Но я сомневаюсь, что он мёртв. Почему бы не пристрелить его?
Я посмотрела на Дикона, лежавшего лицом в воде, а затем на сына.
— Я не знаю, как заряжать арбалет.
— Зато я знаю, — сказал он, лёг на спину и напряг ноги, чтобы натянуть тетиву, а затем протянул мне заряженное оружие. — Целься между лопаток, — посоветовал он.
Так я и сделала, и, хотя отдача опрокинула меня на спину, результат оказался вполне удовлетворительный. Приподнявшись, я увидела, что стрела наполовину вошла в тело Дикона; вода вокруг несчастного малого окрасилась в цвет крови.
— Хороший выстрел, — объявил Эдуард и взял у Меня оружие. — Однако тебе придётся выстрелить ещё раз. — И он снова принялся заряжать арбалет.
— Ты уверен, что он ещё жив? — спросила я:
Тело Дикона слегка покачивалось на мелководье, но, зацепившись за упавшую корягу, не уплывало. Я не сомневалась, что к этому времени он уже захлебнулся.
— Надо удостовериться, что он мёртв, — заявил мой развитый не по годам сын. Я думаю, что ему нравилось управляться с арбалетом. Во всяком случае он заставил меня ещё дважды выстрелить в груду неподвижного мяса. — А теперь, мама, — сказал он, — пожалуйста, оденься. Неприлично ходить нагишом, к тому же ты можешь простудиться.
Такие вот происшествия, подобные этому случаю с разбойником Диконом, весьма способствуют скреплению близости между матерью и сыном. Мы и всегда-то были близки, а теперь стали как две родственные души.
Разумеется, мы никогда не открывали всей правды о пережитом. Это, как сказал бы принц Эдуард, неприлично. Позднее, рассказывая о своих злоключениях герцогине Бурбонской, я только упомянула, что во время бегства на нас напал огромный, свирепого вида разбойник, который угрожал нам смертью, но как только я объявила, что королева, он переменился и стал нам помогать. Всякий, кто поверил бы этому, поверил бы и любой другой байке. К счастью, особы королевской крови, а также всякие щелкопёры, которые подхватывают каждое их слово, будь то мудрое изречение или какая-нибудь скандальная сплетня, с готовностью верят: все простые люди в глубине души хранят лояльность по отношению к ним.
Покончив таким образом с Диконом, мы с принцем направились в Шотландию. Сказать это легко, сделать, в абстрактном смысле, достаточно нетрудно, всего-то и дел, что пройти какие-нибудь пятьдесят миль то под снегом, то под дождём. Так как после случившегося мы не смели никому показаться на глаза, то, чтобы не умереть с голоду, всё это время питались лишь ворованными фруктами. Поэтому я обойду молчанием ужасные лишения, которым мы подвергались в течение недели, и только скажу, что мы достигли своей цели.
Кто-нибудь может спросить, почему я не постаралась найти мужа. Для этого мне пришлось бы скитаться по разным аббатствам, где, конечно, мы были бы обеспечены едой и кровом, однако в любую минуту нас могли выдать йоркистам. Что до Генриха, наш брак уже давно исчерпал себя; возможно, мне было и грешно считать, что чем скорее он присоединится к своим знаменитым предкам, тем лучше, но тем не менее именно так я и считала, ибо рядом со мной на моём попечении находился тот, кто куда более заслуживал английской короны. Во всяком случае, я никогда больше так и не увидела мужа. Сомневаюсь, чтобы он когда-нибудь в последующие годы скучал обо мне. Но я по нему точно не скучала.
