Предположение кардинала оправдалось целиком и полностью. Никто не говорил, что Генрих имеет хоть какое-то отношение к смерти своего дяди. Зато открыто утверждали, будто это дело рук людей из ближайшего окружения короля, которым герцог угрожал разоблачением преступных деяний. Впечатление создавалось такое, что судьба, избавив меня от одного вероломного обвинителя, заменила его всей поголовно нацией. Тогда-то я впервые узнала, что меня называют французской волчицей. Одна из представительниц моего рода француженка Изабелла была женой злосчастного Эдуарда II и вместе со своим любовником Мортимером убила мужа. В каком-то смысле это был комплимент, ибо из чресел моей предшественницы появился грознейший воитель того времени Эдуард III. Узнать, кто был его истинным отцом, — дело довольно трудное, ибо известно, что Эдуард II предпочитал тешиться мужскими гениталиями, а отнюдь не женскими; к тому же ребёнок родился ещё до того, как королева воспылала преступной страстью к Мортимеру.
Возможно, именно это сопоставление навело меня позднее на некоторые мысли, которые принесли свои плоды.
В то время, однако, я не сознавала ничего, кроме того что мне нанесён тяжёлый удар. Подумайте только! Мне ещё нет и семнадцати, а меня обвиняют в супружеской и государственной измене, не говоря уже о зверском убийстве. Господь знает, что Хамфри Глостерский и я испытывали взаимную неприязнь, но у меня и в мыслях не было убивать его. Хотя я и намеревалась обвинить его в государственной измене, мною двигала лишь одна цель — лишить его всякого влияния в государственных делах, а не отобрать у него жизнь.
Я пребывала в смятении. Однако смятение моё было не настолько велико, чтобы я вообще перестала думать о наших проблемах. Одна из этих проблем состояла в полном отсутствии у нас средств, как на государственные, так и на домашние расходы. Герцог Хамфри был богатым и к тому же бездетным. На следующее же утро в разговоре с кардиналом я запустила пробный шар.
— Герцог был очень богатым человеком? — спросила я.
— Очень богатым, ваша светлость.
— И кто же унаследует его состояние?
— Это будет решено в своё время, ваша светлость.
— В своё время? — переспросила я. — Звучит не слишком обнадёживающе.
Разумеется, он сразу понял ход моих мыслей.
— Денег у него имелось не так уж много, ваша светлость. Есть у него, правда, большая библиотека, но она представляет ценность только для собирателей книг. Земли, принадлежавшие ему как герцогу Глостерскому, не подлежат отчуждению, ибо должны принадлежать новому герцогу Глостерскому, кто бы он ни был. Корона может получить их только в том случае, если будет доказано, что герцог — государственный изменник, но, откровенно говоря, ваша светлость, учитывая общее настроение людей, я бы настойчиво рекомендовал воздержаться от подобных действий.
— Учитывая общее настроение людей! — тихо повторила я. Всё это дело было мною досконально изучено. — Нет сомнения, что и король и я склонимся перед вашим решением, ваше преосвященство. Но ведь значительная часть богатства дяди Хамфри существует в виде так называемой вдовьей доли, той его доли, которая записывается на жену. Эту часть своего богатства он получил от первой жены.
— Да, это верно, — сказал кардинал, нахмурившись.
— Никто не может утверждать, что эта вдовья доля принадлежит герцогству Глостерскому.
— Нет, ваша светлость. Вдовья доля является совместным владением двоих супругов, но только пожизненно.
— Но оба они мертвы! — торжествующе воскликнула я. — Эта их собственность должна перейти к Короне. Как наш личный феод. Как
— Ваша светлость... — хотел было запротестовать Бофор, но я перебила его:
— Ваше преосвященство, позволю себе напомнить вам, что два года назад мне были пожалованы деньги и земли, но я не получила ни того, ни другого только потому, что у его светлости нет ни денег, ни земель. Этот феод послужит мне хорошей заменой.
Он медленно покачал головой.
— Это вызовет нежелательные разговоры, ваша светлость.
Я топнула ногой.
— Разговоры? И это всё, что вы можете мне сказать? Разговоры! Но ведь они всё равно станут говорить обо мне, лгать, клеветать, наушничать... Так пусть в их разговорах будет хоть какая-нибудь правда.
Кардинал прекратил спор, я восторжествовала и наконец-то стала богатой женщиной. Но он оказался прав, когда говорил, что я столкнусь с резким осуждением, и я была рада поскорее оставить Бери Сент-Эдмунде. Да мы и не стали медлить с отъездом, ибо со смертью Хамфри Глостерского Генрих утратил всякий интерес к предполагаемой поездке на континент, где он намеревался встретиться с дядей Шарли; что до парламента, то он прекратил свою работу без каких бы то ни было дальнейших дискуссий... к сожалению, так и не выделив никаких фондов.
