— И какие же дела могут быть? О, женщина! — промурлыкал он, вглядываясь в меня с нескрываемым восхищением, будто перед ним явилось неземное чудо.
— Я шантар, и у нас всегда найдутся дела, — кокетливо повела плечом и нежно коснулась его щеки кончиками пальцев.
— Твое единственное дело — это я! — рыкнул он шутливо и подхватил на руки, заразительно смеясь.
Его рык был полон нежности, а смех эхом отдавался в моей груди, отзываясь теплом в каждой клеточке тела. Я обвила его шею руками, позволяя унести себя в этот вихрь чувств, где нет места ничему, кроме нас. В этот момент я чувствовала себя хрупкой птицей в его сильных руках, готовой довериться ему целиком и полностью.
Я обвила руками его шею, чувствуя себя невесомой и беззаботной. В этот момент я была готова последовать за ним куда угодно, в любую точку мира, лишь бы не прерывать эту волшебную связь.
Он ворвался в спальню, нежно опустив меня на мягкую кровать. Мои волосы рассыпались по подушке, и я с вызовом посмотрела на него снизу вверх.
В его глазах плясали озорные огоньки, обещающие бесконечное удовольствие. Мигир навис надо мной, словно хищник над добычей, и я с замиранием сердца ждала его следующего шага.
— Я докажу тебе, что я твое единственное дело, — прошептал он, наклоняясь все ближе. Его дыхание опалило мою кожу, вызывая мурашки. Я прикрыла глаза, предвкушая поцелуй, который вот-вот должен был обрушиться на меня, словно лавина.
Мое сердце забилось чаще, и я, не в силах сдержаться, прильнула к его губам, отдаваясь этому поцелую без остатка.
Искры пролетели между нами, когда наши губы встретились. Это был нежный, но настойчивый поцелуй, который обещал больше, чем просто физическое влечение.
Он говорил о страсти, о желании, о той самой связи, которую мы оба чувствовали. Его руки обвили мою талию, притягивая меня ближе, не оставляя ни малейшего зазора между нашими телами.
Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, воздух вокруг нас казался наэлектризованным. Я открыла глаза и встретилась с его взглядом, полным желания и какой-то нежности, от которой у меня сжалось сердце. В его глазах я увидела отражение собственных чувств.
С хищной грацией он освободился от одежды, ловя в моих глазах отблески нескрываемого желания.
Тенью навис надо мной, и вот уже невесомая ткань моей туники скользит вниз, уступая место жадному, обжигающему взгляду, пожирающему всю меня.
Касание его руки, словно легкое дуновение ветра по коже, начинается у шеи, дразнящей линией спускаясь все ниже, зажигая в груди медленный нарастающий пожар.
Дыхание сбивается, становится прерывистым, неровным. Каждый вдох, как глоток раскаленного воздуха, обжигающий легкие, заставляющий сердце бешено колотится в груди, словно птица, бьющаяся в клетке. Время замирает, растворяясь в этом моменте предвкушения, в ожидании его прикосновений.
Он наклоняется ближе, и я чувствую тепло его тела, исходящее от него, как от раскаленного солнца. Шепот его голоса, хриплый от желания, щекочет мое ухо, вызывая мурашки по коже.
— Ты прекрасна, — выдыхает он, и эти слова, словно заклинание, усиливают пламя, бушующее внутри меня.
Его губы, нежные и влажные, касаются моей шеи, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Я закрываю глаза, отдаваясь во власть охватившей меня страсти. Все мои чувства обострены до предела, каждый нерв вибрирует в унисон с его прикосновениями. Мир вокруг исчезает, остается только он и я в этом коконе желания, сотканном из взглядов, касаний и шепотов.
Руки его скользят по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию. Он словно скульптор, лепящий из меня произведение искусства, высекая из камня страсти образ, достойный вечности. Я чувствую себя живой, настоящей, желанной. В его глазах я вижу отражение своей собственной красоты, и это опьяняет меня сильнее любого вина.
Медленно и неумолимо он ведет меня к краю пропасти, где безумие и наслаждение сливаются воедино. Я знаю, что остается только шаг, и я утону в этом океане страсти, потеряю себя в нем без остатка. И я хочу этого. Хочу раствориться в нем, стать его частью, отдать ему себя всю, до последней капли….
— Не исчезай надолго, — прошептал он, еще храня тепло нашей ночи, словно боялся, что я растворюсь в утреннем тумане.
— Постараюсь, — ответила я, прильнув к нему крепче, вдыхая его запах, такой родной и пьянящий, словно желая навсегда запечатлеть его в своей памяти.
Моя жизнь раскололась надвое: заботы Повелительницы и… зыбкое положение любовницы. Пока Мигир был поглощен своими делами, я предавалась своим.
Шаг за шагом я вычистила территорию, где некогда возвышался дворец и простирался город. Теперь же здесь зияли руины — безмолвное напоминание о моей несдержанности, о буре, что пронеслась сквозь меня.
Я долго терзалась, анализируя свой порыв, но в итоге пришла к единственному выводу: иначе поступить я не могла.
Главное, что я осознала: «мои дети» так и не усвоили уроки. И вот, крадучись, заползла предательская мысль: стоит ли вообще возрождать то, что обречено вновь пасть жертвой людской глупости?
— Не терзай себя этими мыслями, — прозвучал голос Дии.
