А свидетелем оказался его давний оппонент, который таким образом просто убрал с дороги талантливого соперника. Ведь Абдул пользовался заслуженной репутацией честного и умелого строителя.
— Мне рабы не нужны и дарю тебе свободу. Вы можете жить спокойно и дальше, — проронила им, когда выслушала их историю.
— Господин, позволь нам остаться с тобой. Нам некуда идти. Дом забрали, и у нас ничего нет. Мы обязаны вам жизнью и будем служить вам до конца наших дней. Не прогоняйте нас. — Они опять бросились в ноги.
— Встаньте. Хорошо, но я вас найму как слуг и буду оплачивать вашу работу. Только дом мой очень далеко, и вы можете пока попрощаться с родными, если они у вас есть. Скоро мы уедем.
— У нас никого нет. Был один сын, и то пропал. Много лет от него нет вестей. И мы не знаем, жив он или нет.
— Отдыхайте. Завтра пойдем на базар и купим немного для вас вещей, — распорядилась я и вернулась в свою комнату.
То, что завтра опять посещу невольничий рынок, им не стала говорить. Туда пойду без них: хватит им впечатлений от того посещения.
— А бера нужно наказать, — прошептала я, поглядывая в окно.
Наутро мы прошлись по базару и купили им вещи первой необходимости, а по дороге я попросила показать злополучный дом, который разрушил их жизнь.
Хорошо устроился бер в новом и красивом доме, где через ограду можно было наблюдать голоса прислуги, мечущихся в суете домашних дел.
Отправив назад их, я направилась в сторону рабского рынка. Долго и внимательно рассматривала мужчин — рабов, но ни один не подходил под мои требования.
Как у капризной женщины: этот слишком низок, этот слишком высок, а этот слишком тонок….
«Малыш, а подобрать нужного нам мужчину, оказывается, трудная затея».
С мрачными мыслями вернулась к себе, чтобы еще раз поразмыслить над сложившейся ситуацией.
Едва я успела шагнуть в комнату и прикрыть за собой дверь, как в нее постучали. Сердце екнуло.
Распахнув дверь, я увидела джемата. Инстинктивно напряглась, готовясь к отпору: «Что на этот раз? В чем меня обвинят? Зачем он здесь?»
— Долгих лет жизни, достопочтенный бер, — прозвучал теплый обволакивающий голос с легкой хрипотцой.
Передо мной стоял мужчина, в котором чувствовалась сила и уверенность. Стройная подтянутая фигура, широкие плечи, густые смоляные волосы, обрамлявшие лицо, и живые искрящиеся карие глаза. Даже шрам, пересекавший щеку, не портил его мужественной красоты.
Он слегка склонил голову в учтивом поклоне.
— Меня зовут Фартах Меддин. Я сын Абдулы и Миры, тех, кого вы спасли от неминуемой гибели. Позволите войти?
Я молча махнула рукой, приглашая его. Он вошел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
— С чем пожаловали? — спросила я, стараясь держаться на расстоянии. В душе плескалась настороженность. Я не знала, чего ждать от незваного гостя: нападения или разговора по душам.
«Фартах… Неужели прошлое никогда не отпустит меня?»
— Назовите цену за жизнь моего отца? И если у меня не найдется достаточно золота, чтобы заплатить, я готов служить вам верой и правдой. Они остались одни, без поддержки, и в этом моя вина. Мой долг — быть рядом с ними, — в его взгляде читалась искренняя готовность принять любую цену.
Я вздохнула и с нескрываемым интересом изучала мужчину. В его облике ощущался тот самый редко встречающийся в людях внутренний стержень, сплав уверенности, благородства и непоколебимой преданности своим убеждениям.
Но больше всего подкупала его готовность взвалить на плечи заботу о родителях. Идеальный кандидат на роль мужа и отца.
— Я никого не держу. Твой отец свободен и, полагаю, тебе это известно. Если ты желаешь взять на себя их содержание, я не стану возражать. Это даже успокоит меня за их будущее, — ровно и бесстрастно произнесла я, обозначая свою позицию.
— Да, я говорил с родителями. В этом городе нам больше нет места. После тех чудовищных обвинений, что обрушились на моего отца, ни ему, ни мне не найти здесь работы. На мне долг жизни, и я хочу отплатить вам служением, достопочтенный. Мы готовы следовать за вами в ваш дом. Я могу сопровождать караваны, если вы занимаетесь торговлей. Могу стать вашим телохранителем, неотступно находясь рядом. Могу выполнять любую работу в вашем доме. Молю вас, не отвергайте мою просьбу, — прозвучал его голос немного горячо, но искренне.
Несколько долгих минут я собиралась с духом, чтобы озвучить свое предложение, не отрывая взгляда от его кадыка, который то и дело судорожно вздрагивал, выдавая волнение.
Затянувшаяся пауза, как я понимала, терзала его, заставляя гадать, что я скажу. Он осознавал, как сильно им нужна моя помощь.
В этом деле они получат все как на блюдечке: кров и средства к существованию, возможность без страха покинуть город и начать новую жизнь, вдали от нависших обвинений и в некоторой степени защиту в моем лице.
Как довериться мужчине, которому самому нужна помощь?…. Или я стала до такой степени циничной, что ищу в человеке то, чего вообще там нет?
Если я ему откажу, то мне кажется, он справиться с трудностями в своей жизни. Путь не так сразу, но уверена, что справится, а вот долг жизни его будет тяготить всю жизнь.
