– Лучше иди домой, крёстная, и отдохни. Дядюшка гневается, а ты знаешь, как он непредсказуем, когда пьян. Лучше, если ты сегодня больше не попадёшься ему на глаза.
– Знаю, да боюсь, что вы получите взбучку, которая была уготована мне. Берегите себя, дети, и будьте осторожны.
Ночью брат с сестрой долго не могли уснуть, думая, что им делать.
– Как только получим письмо, сможем наконец уйти из «Голубого дракона», – размышляла Айрин.
– А с Нуррой что?
– Возьмём её с собой.
– С собой? Куда?
– Письмо подскажет.
– Может, и нет. Я вот не умею читать.
– Я знаю несколько букв. Я часто заглядывала за плечо дядюшки, когда он вёл счета.
– Но ведь там были одни цифры!
– Не только, – неуверенно возразила Айрин. Чтобы уметь читать, знать несколько букв недостаточно, и она это понимала. – Мы покажем письмо Абе Брону. Он прочитает его нам!
Барен словно и не слушал её. Он вздохнул:
– В любом случае завтра я расскажу Хуфтингу, что натворил. Я почти не сплю с того дня, а теперь ещё и колдовская чума напала на животных.
– Ещё рано выдавать тайну, Барен. Может, это и не из-за руны вовсе. Завтра жрец совершит большой обряд в деревне. Он будет просить о помощи Агга, бога пастбищ и стад, Фронара и Умону. Как знать, может, так отвратит беду.
– Уверен, что в Оксрайне и Хайниме тоже пытались это сделать. Но теперь там болеют и умирают даже люди.
– Если дядюшка прознает про руну, он забьёт тебя до смерти, а Хуфтинг не из тех, кто тебя защитит. И кто знает, может, обряды подействуют.
Барен покачал головой:
– Нам нужно послать за мастером Мабериком. Он единственный, кто сможет отвратить несчастье.
– И где посыльному его искать? Никто не знает, где он. Он приедет в Хорнталь на своей повозке только в начале весны, а до неё ещё много недель. Посмотрим, помогут ли обряды, Барен. А если найдём письмо, оно может защитить тебя от гнева дядюшки.
– Может, – вторил ей Барен, но в голосе его прозвучало отчаяние.
На рассвете следующего дня вся деревня собралась у храма неподалёку от кургана. Айрин удивилась, увидев целую толпу. В торжественной процессии участвовали даже старики и маленькие дети. Здесь была и Нурра, которая обычно не скрывала своего презрения к жрецу, и шла со всеми, невзирая на ледяной ветер и мороз. Впереди шествовал сам Аба. За ним следом, размахивая бронзовой курильницей, шагали кузнец и мукомол Ульхер. Они подходили к каждому дому и каждому хлеву. Аба, тоненько причитая, вымаливал милости у богов и бычьей кровью рисовал руны благодати на дверях и воротах.
– Никогда не замечала, что в деревне столько домов и хижин, – бросила продрогшая Айрин, спеша после обряда в трактир.
– Сейчас всё может получиться, – сказал Барен. – Вряд ли дядюшка сразу вернётся.
– Тогда прибери в пивной, а я поищу ключ, – распорядилась Айрин.
Сердце громко стучало в груди, когда она поднималась по лестнице в спальню дядюшки. Нажала на ручку – дверь заперта. Попробовала во второй и в третий раз, но безуспешно – дядюшка закрыл дверь.
– Он никогда не запирал дверь, – нахмурился брат.
– Наверное, догадывается, что мы что-то замышляем. Значит, ему есть что скрывать, то есть письмо ещё у него.
– Почему он раньше его не сжёг?
Айрин наморщила лоб: она и сама задавалась этим вопросом. Неуверенно она ответила:
– Может, это колдовство? Крёстная ведь уверяла, что помнит ту ночь смутно. Кто-то был там, хотя она и не знает, кто именно. Может, какое-то магическое заклинание мешает дядюшке сжечь письмо, какая-то руна или что-то вроде. Или он тогда принёс клятву, которую не хочет нарушать, – добавила она, поскольку не знала, возможен ли вообще такой вид магии.
– И что же нам делать? Теперь заперт не только сундук, но и дверь в комнату, в которой спрятан ключ.
– Что-нибудь придумаем, – решила Айрин. У неё уже появилась одна мысль – правда, рискованная.
Обычно в День богов жители Хальмата устремлялись после обрядов в «Голубой дракон», но на этот раз все спешили домой. Немногие, забредавшие позднее в трактир, приносили мрачные вести.
– У Ульхера погибло уже больше половины коров, и он подумывает выгнать оставшихся на пастбище, – рассказывал подёнщик. – Говорит, пусть они лучше замёрзнут и околеют с голоду, нежели дальше разносят колдовскую чуму в хлеву. Кажется, обряды нисколько не помогли.
Другой подёнщик поведал об околевших соседских козах, третий – об издохших лошадях. А в Мельничном пруду плавали трупы крыс.
Весь вечер в трактире царило подавленное настроение, дядюшка сидел совершенно один в дальнем зале и молча опустошал кувшин за кувшином.
– Наверное, не стоит ему больше ничего приносить, – заметил Барен, – или хотя бы разбавлять водку, как раньше делала Нурра, чтобы поберечь запасы. Разницы он уже не почувствует.
– Будет лучше, если он хорошенько напьётся, – тихо заметила Айрин.
– Но если он снова рассвирепеет…
– Справимся. Он должен спать крепко и глубоко, когда я буду искать ключ сегодня ночью.
– Ты хочешь прокрасться в его комнату, пока он там? – в ужасе воскликнул Барен.
– В таком случае дверь будет не заперта.
– Это слишком опасно, давай пойду я.
