Поверь своему сердцу полностью

– Гарриет, ты восхитительна! – Леди Форбс, прижав руки к груди, с восторгом оглядывала подругу. – Просто прелесть! Все мужчины будут у твоих ног. Посмотри же на нее, Клайв!

Сэр Клайв Форбс наполнял бокалы, стоя возле буфета. Он живо обернулся и обратил взор на только что вошедшую в гостиную молодую леди, щеки которой зарделись от смущения.

– Ты очень красива, Гарриет, – приветливо улыбаясь, сказал он и направился к ней, чтобы вручить бокал с вином. – Но насколько я помню, ты всегда была красива.

– Благодарю за комплимент. – Леди Гарриет Уингем несколько натянуто засмеялась и взяла бокал. – После года траура так странно видеть себя в светлом платье. И еще более непривычно – в таком… легкомысленном. – Гарриет обвела взглядом глубокое декольте и обнаженные руки. – Однако меня уверили, что платье роскошное.

– А если бы и не было роскошным, на тебе оно смотрится просто сногсшибательно, – галантно подтвердил сэр Клайв.

– Уж поверь мне, дорогая, – сказала леди Форбс. – Я ведь обещала тебе, что ты будешь самой модной красавицей на всех балах и приемах, когда уговаривала тебя приехать на этот светский сезон в Лондон. Честно говоря, для меня это была вовсе не трудная задача – принарядить тебя. Ты сохранила всю свою девичью прелесть, хотя тебе уже…

– Двадцать восемь, – поморщившись, проговорила Гарриет. – Поздновато для первого выхода в высший свет.

– Но ты все так же прекрасна, – возразила леди Форбс, – а вдовы всегда привлекают к себе внимание. Особенно молодые и красивые.

– И к тому же богатые, – лукаво подмигнув, добавил сэр Клайв.

– Богатство не помеха, – подтвердила леди Форбс. – Сядь, дорогая, еще рано выезжать, но Робин вот-вот явится. Сегодня он будет твоим кавалером. Надеюсь, он тебе понравится. Он в курсе дела – знает, что в Лондоне ты новенькая и приехала, чтобы познакомиться со столичными джентльменами.

– О нет-нет! Я вовсе не за тем приехала! – запротестовала Гарриет.

– Почему бы не взглянуть правде в глаза? – остановив подругу движением руки, спросила леди Форбс. – Именно за тем ты и приехала на сезон, моя дорогая. Твое вдовство продолжается больше года, а ты ведь еще очень молода. Между тем как Годфри – упокой Господь его душу – был далеко не молод и, увы, не отличался крепким здоровьем.

– Я любила его, – тихо сказала Гарриет и осторожно, чтобы не помять тончайшую ткань и кружевные оборки платья, уселась в кресло.

– Несомненно, – произнес сэр Клайв. – Ты всегда была очень добра к нему, Гарриет. Он покинул нас, но, уверяю тебя, он первым бы пожелал тебе наслаждаться жизнью.

– Ты прав, Клайв, – сказала Гарриет, – именно это он и посоветовал бы мне. Но я вовсе не жажду найти ему замену. У меня есть Сьюзен.

– Дочери не замена мужьям, – убежденно заявила леди Форбс. – К тому же Сьюзен нужен отец.

– Я слышу, подъехала карета, – прервал рассуждения жены сэр Клайв. – Должно быть, это Робин. Пожалуй, мы нагнали на тебя страху, дорогая Гарриет. Ты всего лишь неделю в Лондоне и собираешься на свой первый был, а мы уже толкуем о твоем новом замужестве. Тогда как лучше бы нам пожелать тебе хорошо повеселиться на балу. Недостатка в кавалерах у тебя не будет, в этом я ничуть не сомневаюсь.

В гостиную вошел дворецкий и доложил о прибытии мистера Робина Хаммонда. Гарриет поднялась с кресла и присела в реверансе, когда ей представили гостя – рыжеволосого румяного джентльмена примерно ее возраста. Элегантно одетый, осанистый, однако, похоже, склонный к полноте джентльмен приходился Аманде кузеном. Он любезно согласился сопровождать Гарриет на бал к леди Эвинли. Мистер Робин Хаммонд поклонился Гарриет и окинул ее восхищенным взглядом – бледно-голубое бальное платье, сшитое по специальному заказу, было ей явно к лицу.

– Вот видишь. Робин, – без обиняков заметила леди Форбс, – я ведь не преувеличивала, когда говорила тебе, что Гарриет – красавица из красавиц?

– Ничуть, Аманда! – зардевшись, согласился мистер Хэммонд.

Сар Клайв предложил родственнику бокал вина, и спустя несколько минут все четверо были уже на пути к особняку графа Эвинли на Беркли-сквер. Гарриет пробирала дрожь, хотя она накинула на плечи меховой палантин, – отчасти из-за довольно прохладного вечера, отчасти из-за нервного напряжения. Она до сих пор не могла поверить, что четыре года замужества открыли ей двери в высший лондонский свет.

Они с Годфри так тихо и так скромно жили в Бате, что Гарриет и не придавала значения тому обстоятельству, что ее муж – барон. И до его смерти – пятнадцать месяцев назад – она и думать не думала о том, насколько богат ее супруг, хотя Годфри всегда отличался добротой и щедростью и буквально настаивал на том, чтобы она покупала себе дорогую и модную одежду. Однако выяснилось, что ее покойный муж был не просто богат, а очень богат. Значительную часть наследства он завещал их дочери, все остальное отходило к Гарриет.